Новости

340 суток в космосе - в XXI веке еще никто из людей не работал на орбите около года. Таким образом, Скотт Келли стал первым астронавтом НАСА, совершившим столь длительную космическую экспедицию.  Для нашей же страны этот «годовой» эксперимент не был первым – участие космонавта РОСКОСМОСА Михаила Корниенко в годовом полете дает возможность российским ученым продолжить исследования, необходимые для подготовки миссий к другим планетам, начатые еще в советское время.

Сегодня нам удалось задать Михаилу Корниенко - Герою России, вернувшемуся несколько дней назад из «годового» космического полета, несколько вопросов о миссии, состоянии здоровья и дальнейших планах. 

- «Воздух можно ложкой есть» - сказали Вы практически сразу после приземления. Расскажите, пожалуйста, о первых ощущениях, какого это - вернуться после длительного космического полета на Землю?

На самом деле эту фразу говорили космонавты еще до меня, но я ее действительно подтверждаю. Контраст по-настоящему разительный, потому что на станции воздух выхолощенный – постоянно работают системы кондиционирования, очищения воздуха. Там, конечно, нет «живого» запаха. А когда после долгого полета прилетаешь на Землю, и открывается люк спускаемого аппарата, то кажется, что тот воздух, что идет в кабину, можно действительно резать ножом и намазывать на хлеб. Конечно это метафора, но она в значительной мере соответствует тому, что чувствуешь после приземления.

- А как Вы себя чувствуете? Есть ли отличия в самочувствии после года отсутствия на Земле по сравнению с предыдущей Вашей экспедицией, которая длилась 177 суток?

Есть различия, но как это не странно прозвучит, сейчас я чувствую себя значительно лучше, чем после первого полета. Потому что у меня есть опыт, организм помнит, что такое реадаптация. Я понимал, как надо заниматься на станции, что надо делать. И, наверное, основным стимулом было – доказать, что после длительного полета человек может продуктивно работать, действовать, мыслить. И это меня очень сильно мотивировало на послепосадочные процедуры, чтобы и ученые, и просто все люди увидели, что я работоспособен, могу работать на поверхности другой планеты. Не я лично, а человек! И мне кажется, что я это сделал, смог это доказать…

- Какой был самый тяжелый период полета морально – может быть после полугода, потому что домой возвращался Ваш коллега Геннадий Падалка, или, например, за месяц до посадки?

Сложный период полета – это первое полугодие. Наверное, все понимают, что в горку лезть сложно, а уже с горы, когда наступает какой-то переломный момент, то становится проще. Когда прилетаешь и понимаешь, что у тебя впереди еще 12 месяцев сложной работы вдали от Земли, от семьи… Само психологическое осознание этого очень давит. Причем это не только мое ощущение, точно такое же ощущение было и у Скотта. Он мне первым сказал: «Миша, сегодня мы с тобой преодолели Рубикон». То есть мы перевалили за половину и начали «спускаться с горки». Тогда стало легче! Прилетели новые люди – Олег Кононенко, Сергей Волков. Когда Юра Маленченко прилетел, то время приблизилось совсем близко к посадке. Поэтому вторую половину полета я гораздо легче перенес.

- Михаил Борисович, как долго будет длиться реабилитационный период после полета? 

Есть период острой адаптации, который я сейчас прохожу в профилактории Звездного городка, он будет длиться 20 дней. 24 марта у нас будет официальная торжественная встреча экипажа, и 25 числа начнется второй этап реабилитации – это уже санаторный восстановительный этап. Надеюсь, что мы поедем в Кисловодск. 

- То есть еще не было возможности посидеть в кругу семьи и отпраздновать Ваше возвращение? 

Нет, конечно. Моя жена сюда приехала, но еще не было возможности видеть всех моих родных. Я внука еще не видел и дочку тоже. Встреча со всеми родными и близкими еще впереди. 

- Значит можно сказать, что Ваша командировка еще продолжается?

Да, это реально продолжение командировки, причем не менее сложное. Сейчас достаточно трудный послепосадочный этап, когда организм адаптируется к Земле, к гравитации. Нас нагружают большим количеством послеполетных экспериментов, то есть продыха нет. Весь день расписан, процедуры начинаются с 07:30 утра, дальше идут эксперименты, врачи, датчики… только в 7 часов вечера можно немного перевести дыхание за ужином. Все это время на ногах, со второго этажа на первый, с первого на третий, ну и так далее. И это после года, проведенного в космосе. Реабилитацией это назвать сложно, это снятие фонов, так, наверное, будет правильнее.

- Уже на следующий день после возвращения Вы приняли участие в эксперименте «Созвездие». Расскажите, пожалуйста, об этом эксперименте подробнее.

«Созвездие» - это эксперимент Центра подготовки космонавтов. Он включает в себя два этапа. Первый - это центрифуга на следующие сутки после полета, и понимание того, как космонавт после длительного полета может вручную управлять спускаемым аппаратом. Находясь в центрифуге я проимитировал два режима спуска. Я должен был управлять аппаратом, а центрифуга создавала перегрузку, которую испытывает спускаемый аппарат в зависимости от того, какой угол я задал. Два режима я отлетал на оценку «отлично», чем все остались очень довольны. Следующий этап по эксперименту «Созвездие» нас ждет уже сегодня. Нас ждет имитация выхода и работы на поверхности Марса в наших выходных скафандрах «Орлан». У нас на стенде есть специальная система, которая моделирует марсианскую гравитацию. И мы с Сергеем Волковым должны будем выполнить целый ряд действий, которые космонавт или астронавт, как предполагается, будет осуществлять после высадки на Марс – взятие проб, ходьба, установка элементов конструкции.

 

 

- Общались ли Вы со Скоттом Келли после приземления? Планируете поддерживать дружеские отношения? 

После посадки мы еще не успели с ним поговорить. Мы с ним общались Жезказгане, где была официальная встреча. Там мы обнялись, Скотт полетел на самолете НАСА в Хьюстон, а мы в Звездный городок. Но я могу сказать, что наша дружба только укрепилась! Скотт очень хороший человек и специалист. Никаких конфликтных ситуаций за год у нас не было, и желания отдохнуть друг от друга тоже не возникало. Наоборот, я очень жду, когда он прилетит сюда в Звездный городок через 20 дней на официальную встречу, и даже уже скучаю.

- Михаил Борисович, а Вы готовы отправиться в полет еще раз?

Да, безусловно, у меня такие планы есть, я готов! Я реабилитируюсь очень хорошо сейчас, потому что есть опыт уже. Думаю, что через достаточно короткое время, где-то через полгодика я пройду медицину, и у меня есть в планах – слетать еще один раз.