РОСКОСМОС-СПОРТ

Корешков Анатолий Анатольевич: Звездный час

Корешков Анатолий Анатольевич

 

Инженер-капитан Корешков А.А.

Фотография с Доски почета НИУ-1,посвященной

космическому полету Юрия Гагарина

(апрель 1961г.)

    Родился в 1931 году в городе Тейково Ивановской области. По окончании школы два года учился в Ивановском энергетическом институте, откуда по спецнабору был переведен в Артиллерийскую инженерную академию имени Ф.Э. Дзержинского (ныне - Военная академия РВСН имени Петра Великого). После выпуска в 1955 году в звании инженер-лейтенанта получил назначение на должность испытателя ракетного полигона НИИП-5 МО (ныне – космодром Байконур). Прослужил в НИИП-5 22 года и уволился в запас в 1977 году в звании подполковника-инженера.

    Участвовал в запуске первой в СССР межконтинентальной баллистической ракеты, первого спутника Земли, первого космонавта планеты – Юрия Гагарина. Участник трёх лунных программ и первой международной «Союз-Аполлон». Наряду с выполнением прямых обязанностей испытателя активно занимался техническим творчеством: подал более 20 рационализаторских предложений, получил 10 авторских свидетельств на изобретения, участвовал в выполнении не менее 50 научно-исследовательских работ и дважды выступал с докладами на научно-технических конференциях полигона.

    После переезда во Владимир, испытывая острую потребность в творческой деятельности и не в силах расстаться с прошлым, увлёкся поэзией. Начиная с 1991 года, его стихи публикуются в областной и в центральной периодической печати, в основном на собственные средства издал первую свою книгу. Всего же в период с 1991 по 2005 год было издано девять сборников стихов, в которых красной нитью проходит тема Байконура. Одновременно, сотрудничая с Центральным Советом ветеранов, автор принимает активное участие в подготовке к изданию книг по истории космодрома, публикуя в них свои произведения в стихах и в прозе. В 2010 году вышла в свет его документально-биографическая повесть «За стеной секрета», посвященная испытателям Байконура и – на документальной основе – анализу обстоятельств гибели космонавта Юрия Гагарина.

    В 1998 году по представлению Владимирской писательской организации Анатолий Корешков принят в Союз писателей России (членский билет № 4100). Его заслуги в области литературы и космонавтики отмечены во Владимирской энциклопедии, изданной в 2002 году.

Анатолий Корешков активно занимается пропагандистской деятельностью, регулярно выступая в школах и библиотеках города, а также по областному радио и телевидению. Принимал участие в научных чтениях по космической тематике в музее К.Э. Циолковского в Калуге и в Политехническом музее в Москве. Его книги в качестве экспонатов хранятся в музеях по истории отечественной космонавтики в Москве, Калуге и Байконуре, а одна из них – «Из песни слово не выкинешь» – включена в фонд Российской государственной библиотеки.

    В знак признательности заслуг Анатолия Корешкова в пропаганде достижений отечественной космонавтики, командование космодрома по юбилейным датам неизменно приглашало его для проведения праздничных торжеств в качестве почётного гостя. А на одном из них ему, наряду с другими ветеранами, был вручён ценный подарок – видеозапись документального фильма «Причал Вселенной» (с участием автора), ставший для его близких семейной реликвией.

 

***

 

ЗВЁЗДНЫЙ ЧАС

 

    Запуская спутники различного назначения, в том числе и военного, и делая первые шаги в исследовании Луны, в конце 50-х годов никто из испытателей даже представить себе не мог, что полёт человека в космос возможен уже в обозримом будущем. Но с прибытием на полигон в январе 1960 года нового спутника внушительных габаритов и весом около полутора тонн, снабжённого тормозным двигателем для посадки и системой терморегулирования в нём воздуха, стало ясно, что осуществление мечты человечества вырваться в космос уже не за горами. Этот спутник был прообразом будущего корабля «Восток», создаваемого в ОКБ-1 под руководством Олега Генриховича Ивановского.

    Однако официальное сообщение о начале реализации данной программы появилось в печати только в мае 1960 года после выведения на орбиту этого корабля с двумя собаками на борту. Для обслуживания систем корабля был создан первый на полигоне космический отдел (№31), который возглавил Алексей Петрович Долинин. В него вошли опытные испытатели: В.Я. Хильченко, В.И. Ярополов, В.Е. Стаднюк, А.Н. Солодухин, Г.Д. Ракитин и др. Личный состав отдела работал с предельной нагрузкой, приезжая на площадку №2 и покидая ее вместе с начальником на специально выделенном для них автобусе.

    Первый, подготовительный, этап этой программы длился до конца 1960 года, и его итоги не внушали оптимизма: из четырех кораблей с четвероногими экипажами на Землю вернулся только один – с собаками Белкой и Стрелкой. Таким образом, думать о запуске человека в космос было ещё рано. Но отработка систем корабля и приобретенный опыт позволили Главному конструктору Сергею Павловичу Королёву после принятия надлежащих мер вплотную подойти к решению поставленной задачи. Однако, опасаясь потерпеть фиаско, он не спешил форсировать события, и для этого были весьма веские причины. Помимо недостаточно высокой надёжности корабля, обстановка на полигоне к исходу 1960 года не способствовала реализации столь грандиозной задачи: моральный дух испытателей был в значительной степени подорван трагическим событием, происшедшим 24 октября 1960 года.

    В тот день во вновь образованном НИУ-2 при подготовке к пуску первой ракеты 8К64 (Р-16) конструкции Михаила Кузьмича Янгеля произошёл её взрыв, вызванный «самопроизвольным» запуском двигателя второй ступени. Катастрофа на старте унесла жизни десятков людей. Траурная церемония произвела на испытателей удручающее впечатление, при этом каждый из нас впервые и в полной мере осознал всю меру опасности, которой подвергается боевой расчёт во время работы на стартовой позиции.

    В феврале 1961 года на полигон прибыл очередной корабль по программе запуска в космос человека, имевший уже специальную маркировку – ЗКА №1. Конструктивно он полностью отвечал требованиям пилотируемого полёта. В кресле, на месте будущего космонавта, «сидел» манекен, которого испытатели в шутку тут же окрестили Иваном Ивановичем. Понимая, что заветный час уже близок, мы с удвоенной энергией и энтузиазмом принялись за дело. 9 марта 1961 года корабль с собакой Чернушкой на борту успешно стартовал на орбиту.

    Через 108 минут полёта его спускаемый аппарат (СА) благополучно приземлился в заданном районе, четвероногий «пилот» остался цел и невредим.

Это вдохновило Государственную комиссию, и она под председательством Константина Николаевича Руднева тут же приняла решение о подготовке к запуску второго корабля ЗКА, ставшей, по сути, генеральной репетицией вывода на орбиту пилотируемого корабля «Восток». На завершающем этапе испытаний второго корабля в МИКе на полигон впервые прибыла группа будущих космонавтов во главе с Николаем Петровичем Каманиным. Это были: Григорий Григорьевич Нелюбов, Герман Степанович Титов, Юрий Алексеевич Гагарин, Андриан Григорьевич Николаев, Валерий Федорович Быковский и Павел Романович Попович. Внимательно приглядываясь к окружающей обстановке, они вели себя довольно робко, явно чувствуя себя не в своей тарелке, и поначалу не произвели на испытателей особого впечатления.

    Испытания корабля ЗКА №2 и на этот раз прошли без серьёзных замечаний. 25 марта он был успешно выведен на орбиту с собакой Звёздочкой. Полёт и приземление также прошли строго по заданной программе, что послужило основанием для доклада Правительству о реальной возможности запуска человека в космическое пространство.

    Успешный полёт двух последних кораблей ЗКА вовсе не гарантировал благополучного возвращения будущего космонавта на Землю, и Главный конструктор пребывал в раздумье. Но Хрущев, познавший вкус мировой славы после запуска первого спутника и жаждущий нового триумфа, настаивал на скорейшем полёте в космос человека. Дело в том, что американцы планировали отправить в конце апреля в суборбитальный полёт своего первого космонавта и вполне могли завладеть первенством в области пилотируемой космонавтики. Допустить этого было никак нельзя, поэтому запуск очередного корабля серии ЗКА под названием «Восток-1» с космонавтом на борту был намечен Королёвым на 12 апреля 1961 года.

    После дополнительного инструктажа, в котором никто из испытателей, возможно, и не нуждался, с благоговением и трепетом мы приступили в МИКе к работам по осуществлению этой грандиозной задачи. Активное участие в них принимали на этот раз и будущие космонавты. При этом однажды мне довелось быть свидетелем такого эпизода. Сергей Павлович, не упуская случая лишний раз пообщаться с будущими космонавтами, решил лично ознакомить их с «космическим домом», а в заключение беседы, в качестве практики, предложил каждому из них зайти через люк внутрь корабля. Те делали это весьма охотно, затем деловито обменивались впечатлениями, но при этом других эмоций поначалу никто не проявлял. Когда же наступила очередь Юрия Гагарина, то, благоговея перед «Востоком», как перед святой обителью, он, прежде чем туда войти, начал расшнуровывать ботинки, и только сняв обувь, шагнул через люк корабля. Надо полагать, что на этот, казалось бы, незначительный эпизод Главный конструктор не мог не обратить внимания, и в последующем при выборе кандидата на звание первого космонавта планеты он, по-видимому, сыграл не последнюю роль.

    Чрезвычайные меры предосторожности и чёткая организация работ положительно сказались на качестве проведения испытаний всех систем корабля и ракеты-носителя, и в ночь на 10 апреля, точно по графику, началась их стыковка перед вывозом на старт. Руководил бригадой такелажников испытатель Николай Синеколодецкий, общее руководство работами осуществлял О.Г. Ивановский.

    И тут произошёл непредвиденный казус. Контрольное взвешивание корабля показало, что его вес превышает допустимую величину. Не решившись беспокоить «по мелочам» Главного конструктора, Олег Генрихович принимает самостоятельное решение: вырезать на корабле часть кабелей, которые использовались при беспилотном варианте, и в которых теперь уже не было нужды. Это был смелый и рискованный шаг: проведение таких работ на заправленном топливом корабле с установленными на нём пиропатронами, в случае малейшей ошибки при последующей подаче напряжения на борт могло привести к непредсказуемым последствиям.

    Утром Королёв появился в МИКе и увидел гору вырезанных из корабля кабелей. Его негодованию, казалось, не будет предела, ведь ракета была спроектирована с запасом по мощности, и лишние 6 – 8 килограмм для неё были сущим пустяком. Он, не стесняясь присутствующих, долго ругал Ивановского на чём свет стоит, а в заключение пригрозил:

- По шпалам в Москву отправлю!

Эта фраза Королёва стала на космодроме притчей во языцех. Но, к счастью, проведенная на корабле «хирургическая операция» не имела негативных последствий, и после дополнительных проверок «Восток-1» вместе с ракетой-носителем по решению Государственной комиссии был вывезен на старт.

    Одним из основных вопросов, которые решала Госкомиссия, было утверждение кандидата на роль пилота корабля «Восток-1». Это была непростая, как покажется на первый взгляд, задача. Тогда ещё не знали, как человек поведет себя в космическом пространстве, сможет ли он адекватно реагировать на критическую ситуацию, которая не исключалась во время полёта. По этой причине, в частности, красная кнопка ручного включения тормозной двигательной установки (ТДУ) на пульте управления кораблем была закрыта крышкой, а последняя снабжена логическим замком, чтобы космонавт в случае потери самоконтроля, в панике случайно её не нажал. В общем, выбор космонавта №1 был вопросом не только престижа, но и чрезвычайно высокой ответственности.

    А на деле данный вопрос решался так. Руководство отряда космонавтов ещё загодя рекомендовало для предстоящего полёта сразу двух человек: Германа Титова и Юрия Гагарина, оставив право окончательного выбора за комиссией. Однако та, в свою очередь, предложила, чтобы окончательный выбор из предложенных Каманиным кандидатур сделал руководитель страны. Никита Сергеевич Хрущев, ознакомившись с биографиями обоих лётчиков, деликатно уклонился от принятия решения, отметив, что каждый из них достоин быть первым космонавтом планеты. Последнее слово в этом щекотливом вопросе, таким образом, осталось за Государственной комиссией. А процедура его решения – по рассказу начальника ГУРВО генерала К.А. Керимова, была такова.

«Перед началом работы комиссии Руднев отозвал Королёва в сторонку, чтобы обсудить с ним порядок утверждения кандидата на предстоящий полёт. Между ними состоялся такой диалог:

- Как будем решать, Сергей Павлович?

- По традиции,- ответил тот.

- Это как же?

- У авиаторов есть традиция: на первый полёт пилота нового самолета назначает Главный конструктор.

И хотя это было сказано как бы в шутку, позиция Королёва стала ясна: право выбора первого космонавта он намерен оставить за собой. А затем к Сергею Павловичу подошёл Мстислав Всеволодович Келдыш и предложил выбор кандидата предварительно согласовать в узком кругу. На этот раз Королёв пошёл на компромисс и пригласил своих ближайших соратников в отдельный кабинет.

    Всего нас оказалось человек десять. Расположились вокруг стола, сидим молча, ждём, каждому ясно, что свой выбор Главный конструктор уже сделал, и никто не собирался его оспаривать. Но Сергей Павлович в этом не был уверен и заметно волновался. Свою речь он начал издалека – об историческом значении предстоящего пуска. Затем без видимой, казалось бы, связи с повесткой дня он повёл вдруг речь о ткачихе-ударнице Гагановой, слава о которой в то время гремела на всю страну. А после этого с пафосом изрёк: «А скоро весь мир будет славить нашего первого космонавта – Юрия Алексеевича Гагарина!» Все, естественно, с ним согласились, и коллегиальность решения по данному вопросу формально была соблюдена. А на заседании самой комиссии Гагарин был утвержден пилотом корабля «Восток» уже официально».

    В период проведения спецработ допуск людей на стартовую позицию обычно был строго регламентирован. Но на этот раз площадка №1 напоминала проходной двор: прослышав о грядущем событии эпохального масштаба, многие маститые чиновники из Москвы правдами и неправдами добились права воочию узреть старт человека в космос. А некоторые из них были не прочь и «приобщиться к делу» в надежде стать его участниками. Эти высокопоставленные «гости», наблюдая за происходящим, небольшими группками и в одиночку, не спеша фланировали по бетонной дорожке, окаймлявшей стартовый котлован, и живо обменивались между собой впечатлениями. Но вот один из них в чине генерала, видимо из любопытства отделившись от этой свиты, подошел к установленной на крыше бункера антенне наземной станции системы радиоуправления (РУ). Его внимание привлёк торчащий из трубы кусок волновода. Усмотрев в этом непорядок, а может, и нечто большее, он подозвал проходившего мимо Володю Крылова и строго спросил:

- Кто старший по этой системе?

А узнав ее хозяина, приказал:

- Позовите его сюда немедленно!

Крылов, ответив, как положено: «Слушаюсь, товарищ генерал!», - поспешил удалиться в бункер и, зайдя в пультовую нашей станции, где как раз проводились испытания, сообщил заместителю начальника отдела майору Фунтову о приказе генерала. Тот, почуяв недоброе, тотчас бросился наверх. И интуиция бывшего фронтовика не подвела.

- Почему волновод не подключен к антенне?- озадачил его вопросом генерал. А поскольку Фунтов ничего вразумительного ответить не мог, так как вступил в должность совсем недавно и на старте был впервые, то грозный начальник начал его прилюдно распекать, обвиняя в безответственности, разгильдяйстве и т.п. Александр Иванович, приложив руку к козырьку и вытянувшись в струнку, терпеливо слушал его нотации, едва успевая вставлять короткие реплики: «Так точно, товарищ генерал! Будет сделано, товарищ генерал! Сейчас я им уши прочищу. Разрешите идти, товарищ генерал?»

    Вернувшись в бункер «на взводе», Фунтов потребовал от старшего инженера Р.Т. Крутова разъяснений по существу дела. Тот поспешил его успокоить, пояснив, что это торчит наружу часть старого волноводного тракта, подлежащего демонтажу после модернизации станции, но оставленного по распоряжению конструктора в качестве резервного.

- Так зачем же гусей дразнить, - удостоверившись, что криминала тут нет, и придя в себя, предложил Александр Иванович.- Вы хоть для порядка заглушку на него поставьте: я должен доложить генералу о принятых мерах.

    И Рудольф Тимофеевич, недовольно пробурчав «ходят тут всякие и работать мешают», послал наверх ефрейтора Смирнова поставить на злополучный волновод заглушку. На этом инцидент, не стоивший, по сути, и выеденного яйца, был исчерпан.

    Электрические испытания ракеты в первый стартовый день прошли без каких-либо замечаний и были завершены точно по графику. На другой, резервный, день 11 апреля на «нулевой отметке» возле ракеты был организован митинг, посвященный грядущему историческому событию. Испытатели тепло напутствовали Гагарина в предстоящий полёт и подарили будущему космонавту букетик степных тюльпанов. Королёв, в свою очередь, пожелав Юрию Алексеевичу счастливого полёта, обратился со словами благодарности к испытателям:

- Мы современники Гагарина, и мы обязаны не забыть назвать тех, кто своим ратным трудом прославил нашу страну. Вы участники исторического момента для нашей планеты, и вы должны осознать себя личностью исторической, почувствовать свою ответственность перед будущим поколением.

    В ответном слове Юрий Алексеевич заверил присутствующих, что приложит все силы и знания для успешного выполнения программы полёта.

    По окончании митинга Руднев, Королёв, Ивановский и Гагарин зашли в лифт и поднялись на верхнюю площадку, где Сергей Павлович лично ознакомил председателя Государственной комиссии с кораблем «Восток», рассказав и о принятых мерах по спасению космонавта на случай аварии. Одна из указанных мер, а именно натяжение над стартовым котлованом «сетки» из толстого каната, на которую в случае аварии должен катапультироваться космонавт, была весьма примитивна и никак не гармонировала с уникальным стартовым сооружением. А главное, по мнению испытателей, этот стальной «батут» с размером ячеек около метра мог скорей покалечить космонавта, чем спасти. Видимо, такое же впечатление сложилось и у Руднева, ибо в скором времени эта канатная «паутина» над стартовым котлованом была демонтирована.

    В ночь накануне старта Королёва одолевали раздумья. И причиной тому были не только опасения за судьбу первого космонавта. С вечера они с Келдышем зашли к Гагарину с Титовым, чтобы пожелать им спокойной ночи. На столике у них работал радиоприёмник. Покрутив у него ручку настройки, Сергей Павлович вдруг услышал «вражеский голос», вещавший сногсшибательную для планеты новость: «Русским осталось несколько часов до запуска человека в космический полёт». Откуда там могли это знать, если все работы ведутся в строжайшей тайне? Теперь о предстоящем запуске пилотируемого корабля в Советском Союзе знал уже весь мир, и груз ответственности за его исход ещё сильнее давил на плечи Главного конструктора.

    Утро 12 апреля 1961 года выдалось тихим и безоблачным, будто сама природа замерла в ожидании столь знаменательного события в жизни человечества. На старте началась заправка ракеты компонентами топлива, и из кислородного клапана привычно парил жидкий кислород. Электрические испытания были успешно завершены. Вместе с группой офицеров я вышел из душного бункера подышать свежим воздухом. Возвращавшийся с «нулевой отметки» Боб Чекунов, поравнявшись с нами, поделился последней новостью:

- У ракеты сейчас чуть драка не произошла: корреспонденты «Правды» и «Красной звезды» никак не могли поделить между собой микрофон, чтобы взять у Гагарина интервью. Люди вокруг хохочут, а они сцепились, как два скорпиона, я уж думал, дело до мордобоя дойдёт – потеха!

- Ну, и кто же «победил»?- поинтересовался Юра Бруднов.

- Фокин из «Красной звезды».

- Ну, значит, «наша взяла»,- шутливо резюмировал Юра, - чувствуется армейская закваска.

Испытатели весело посмеялись над происшедшим, но на душе у меня остался горький осадок: человек, рискуя жизнью, ещё только готовится лететь в космос, а кто-то уже грызётся между собой в расчёте урвать и себе долю его славы. И я выразил эту мысль вслух:

- Рано делят шкуру неубитого медведя. Их бы сейчас самих посадить в ракету вместо Гагарина – сразу бы поостыли.

Эта реплика получила общее одобрение, а у Вени Журавлёва она вызвала неожиданную реакцию, и тот на полном серьёзе обратился к присутствующим с вопросом:

- А что, ребята, если, допустим, Гагарин с Титовым вдруг сейчас заболеют, и Королёв предложит занять место пилота в корабле кому-то из нас: кто готов лететь в космос?

Наступила неловкая пауза, которую первым, надеясь отделаться шуткой, нарушил Саша Затона:

- Если Родина прикажет, то и на ежа, сняв штаны, сядешь.

- Ну а если не прикажет, а попросит?- деликатно уточнил Веня.

- Тут надо подумать,- не готовый к прямому ответу, замявшись, промолвил Затона.

- И с женой посоветоваться,- подначил товарища Витя Дроков.

- А как же? Само собой, вопрос-то серьёзный.

- Всё ясно. А ты, Гена, как на это смотришь?- обратился Журавлёв к Ракити.

Но и тот уклонился от прямого ответа:

- И всё же?- настаивал Веня.

- На месте Сергея Павловича, я бы пригласил другого космонавта из отряда, толку будет больше.

- А я бы,- высказал своё мнение Чекунов,- пожалуй, подождал, когда ракета будет понадёжней, и собаки на Землю начнут возвращаться чаще.

- И желательно живыми,- не преминул уточнить его мысль Дроков, а затем откровенно признался:

- Я бы Сергея Павловича, конечно, поблагодарил за доверие, но отказался: ни к чему мне (выражение было куда круче) мировая слава, а уж тем более, посмертная. Ещё пожить охота.

    И лишь после этого, убедившись в единодушии в данном вопросе, все участники беседы, включая автора этих строк, согласились с таким, казалось бы, парадоксальным выводом. Для него были веские причины. Даже согласно сухой статистике, шансов вернуться на Землю у Гагарина было не более 50 процентов. Кроме того, в отличие от будущих космонавтов, испытатели досконально знали всю предысторию исторического старта, которая, мягко говоря, не внушала оптимизма: они были знакомы с многочисленными авариями ракет не понаслышке. К тому времени ещё свежей была земля на братской могиле наших товарищей, и мы, естественно, старались по мере возможности избежать их горькой участи. Как покажет полёт корабля «Восток», наши опасения были вполне обоснованными.

    После посадки Юрия Гагарина в СА и задрайки люка в подготовке ракеты к старту вышла небольшая заминка: один из датчиков контроля этой операции не сработал. Бригаде монтажников пришлось заново открывать люк и задраивать его повторно. Замечание, таким образом, удалось устранить. Наконец по громкой связи начальник Управления подполковник Кириллов объявляет «пятиминутную» готовность к пуску. Как сейчас помню, что она была выдана с двойным запасом, т.е. за 10 минут до старта, и время до него тянулось мучительно долго. В бункере воцарилась мёртвая тишина. Испытатели с замиранием сердца приникли к шлемофонам и динамикам, стараясь не пропустить ни единого слова из диалога между Королёвым и Гагариным, который вёлся как по радиоканалу, так и дублировался на узле связи.

    Это были самые волнительные минуты накануне старта. Репортаж человека из головной части ракеты, которая воспринималась офицерами прежде всего как смертоносное оружие, будоражило умы и поражало воображение. В бункере ощутимо повеяло фантастикой. Кто-то вспомнил о бароне Мюнхаузене, стартовавшем из пушки на Луну. А у меня всё происходящее невольно ассоциировалось с пуском японской торпеды, управляемой самураем-камикадзе, обречённым на неминуемую, но добровольную гибель ради выполнения боевой задачи. И хотя я сознавал, что такое сравнение в данной ситуации неуместно, но ничего поделать с собой не мог. Больше всего поражал участников грядущего события спокойный, даже без намёка на волнение, голос Юрия Гагарина. Создавалось впечатление, что он сидит всего лишь в тренажёре и не сознаёт всей степени опасности, которая поджидает его в предстоящем полёте. У меня было ощущение, что переживаю за жизнь космонавта гораздо сильнее его самого.

    А еще в те долгие 10 минут, отделявшие нас от начала космической эры, мне вспомнилась книга Стефана Цвейга «Звёздные часы человечества» о первооткрывателях Америки. И с гордостью первопроходца я тогда подумал: «Вот он, воистину звёздный час нашей планеты!»

Такие же чувства испытывали и другие участники этого эпохального события. Но больше всех переживал происходящее, конечно же, Главный конструктор. Держа в руке микрофон, он буквально засыпал пилота корабля разнообразными вопросами. Его задачей при этом, несомненно, было не столько получение информации от космонавта – она передавалась с борта и по другим каналам – сколько, нейтрализуя фактор изоляции, поддержать в нём дух бодрости и оптимизма. И с этой задачей Сергей Павлович справился успешно.

    Корабль «Восток-1» под бодрый возглас Гагарина «Поехали!» стартовал в 9 часов 07 минут московского времени. Недобрые предчувствия испытателей начали сбываться уже при выведении его на орбиту. Ещё до вхождения в радиосвязь с РУПом вышел из строя бортовой передатчик. Это было слабое звено в системе РУ. На случай отказа, при подготовке к старту, в МИКе площадки №2 специально дежурил с запасным прибором лейтенант Чемакин, готовый по первому требованию доставить его на СП. Но теперь он уже ничем не мог помочь, и система радиоуправления не смогла выключить двигатели ракеты в расчётное время. Дублирующая автономная система управления, настроенная с запасом по времени, сработала на корабле с соответствующей задержкой, в результате чего он вышел на орбиту значительно выше, чем планировалось.

    Гагарину вряд ли об этом сообщили, и он не мог знать о нависшей над ним смертельной угрозе: его доклады были вполне оптимистичны. Дело в том, что изначально высота орбиты для его полёта была выбрана предельно минимальной, чтобы даже в случае отказа ТДУ корабль через 7 – 10 суток смог бы возвратиться на Землю за счёт естественного торможения в атмосфере. В соответствии с этим, резервным, режимом посадки он был укомплектован и соответствующим запасом продуктов жизнеобеспечения для пилота. А расчеты показали, что при достигнутой высоте орбиты полёт корабля в указанном режиме мог длиться около 20 суток. Космонавт в этом случае был обречён на мучительную смерть.

Однако волнения руководителей полётом оказались напрасны: тормозная двигательная установка включилась вовремя, и корабль перешёл с орбиты на траекторию спуска к Земле. Руководство теперь было обеспокоено другим, не менее важным обстоятельством: район приземления космонавта, вследствие отклонения высоты орбиты от расчётной, был непредсказуем, и поисковая группа, базирующаяся на космодроме, оказалась не у дел. Поэтому Гагарину не приходилось рассчитывать на её помощь.

    На борту корабля в это время возникла новая проблема, В его автоматике неожиданно произошел сбой, вследствие чего после окончания работы ТДУ не прошла команда на разделение приборного отсека (ПО) и спускаемого аппарата (СА). К тому же корабль начал вращаться. Космонавт чувствовал себя в нем весьма неуютно. Он знал, что отделение СА от ПО должно произойти через 10 – 12 секунд после выключения ТДУ, но время шло, а команда на исполнение операции всё не проходила. Судя по докладам, Гагарин этим обстоятельством был чрезвычайно обеспокоен. Ведь в случае полного отказа автоматики возвращение космонавта живым на Землю было бы невозможно. Можно лишь догадываться, каких усилий, мужества и воли стоило ему в этом полёте сохранить бодрость духа и оптимизм.

В конце концов, отделение спускаемого аппарата, где находился космонавт, от приборного отсека всё-таки произошло, правда, с задержкой на целых 10 минут! Для Юрия Алексеевича, надо полагать, это были не самые приятные минуты жизни... Дальше полёт проходил уже без особых приключений. Если не считать заклинивания воздушного клапана в гермошлеме во время спуска на парашюте. Но с этой «мелочью» космонавт справился самостоятельно, открыв клапан вручную. Место его посадки в Саратовской области оказалось, как нельзя удачным – на пашне вблизи села. Поэтому ему удалось обойтись без бригады спасателей, а на связь с местными властями он вышел сам. Подытоживая сказанное, можно с полным основанием сказать, что первый космонавт планеты родился не иначе, как в рубашке.

    В книге патриарха космической техники Бориса Евсеевича Чертока «Ракеты и люди» сбой в автоматике корабля «Восток-1» тщательно завуалирован и для непосвящённого читателя остаётся «за кадром». Видимо, не случайно, что об этом «приключении» космонавта до недавнего времени не было известно даже многим из моих коллег-испытателей (доклад Гагарина о полете на корабле «Восток» опубликован только в 2010 году в Пресс-бюллетене № 2). В этой связи вспоминается один курьёз, когда Виталий Григорьевич Соколов, однокашник по академии имени Дзержинского, жёстко критиковал меня за публикацию этого факта в книге «Байконур – память сердца» (стр. 91), обвиняя в «дезинформации читателя». При этом он опирался на «убийственный» аргумент: «Если бы это было действительно так, то уж я-то об этом знал бы!» Не случайно, в указанной книге допущена досадная опечатка: интервал времени между работой ТДУ и отделением СА от ПО указан в секундах, а не в минутах.

    В сообщении ТАСС, посвященном историческому полету Юрия Гагарина, о всех злоключениях космонавта не было сказано ни слова.

Менее чем через месяц, 5 мая, успешно стартовал в космос, совершив суборбитальный полёт на корабле «Меркурий», и американский астронавт Алан Шепард. Его полёт длился 15 минут, а приводнение произошло в океане в 500-х километрах от мыса Канаверал. На фоне орбитального полёта Юрия Гагарина вокруг Земного шара достижение американской космонавтики в данном случае выглядело весьма скромным.

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".