РОСКОСМОС-СПОРТ

21 мая 2010 г. - В.С.Порохня "Характер Юры ковался в Саратове"

 

Как писал в дневниках генерал Н.П. Каманин, руководивший подготовкой первых космонавтов, решающее значение для становления личности Юрия Гагарина имели «техникумовские» годы жизни. А сам Юра так оценил свою учебу в Саратове: «Техникум был для меня и для всех комсомольцев не только школой знаний, но и замечательной школой жизни». Мы встретились с однокурсником Гагарина по Саратовскому индустриальному техникуму, а ныне доктором технических наук, профессором, директором Межвузовского центра по историческому образованию в технических вузах РФ, заведующим кафедрой истории Московского авиационного института Виктором Сидоровичем Порохней.
– Виктор Сидорович, расскажите, как Вас свела судьба с Юрой?
В 1951 г. я окончил ремесленное училище в Дебальцево (Донецкая область). Я неплохо пел в то время, играл на струнных инструментах. Как-то раз в Харькове проводился смотр художественной самодеятельности, ну я и поехал – других посмотреть и себя показать. После смотра подходит ко мне директриса Харьковского музыкального училища и говорит: «Пойдешь к нам учиться? Возьмем тебя без экзаменов». Я: «Конечно, пойду!» Но было правило: после окончания ремесленного училища надо четыре года отработать на производстве. И по предписанию министра трудовых резервов СССР В.П. Пронина я был направлен в Саратовский индустриальный техникум. Так я попал в Саратов… Я и не думал, я и близко не знал об этом техникуме… Да что я вообще знал тогда, в 17 лет!
У Юры Гагарина была другая ситуация: он поступил в Люберецкое ремесленное училище. Окончил его с отличием и, так же как и я, получил 5-й разряд формовщика-литейщика. И его тоже направили в Саратовский техникум… В качестве экзамена на профпригодность нам поручили выполнить заказ городского коммунального хозяйства: изготовить фигурную чугунную изгородь. Литье у нас было солидным: мы делали формовочную смесь, формовали, варили чугун в вагранке, затем заливали его в опоки, выбивали и вчерне обрабатывали готовые решетки. Так на квалификационной пробе по литью мы с Юрой и познакомились. Там же я познакомился с Тимофеем Чугуновым и Александром Петушковым – эти трое «неразлучных», как мы их называли, были зачислены без экзаменов как отличники по ремесленному училищу и вечерней школе рабочей молодежи.
Первое впечатление… Да его и не было, честно сказать: нам всем было не до этого. Главная задача для нас была – это успешно справиться с задачей и поступить в техникум. А вообще на нас там смотрели как на пацанов: мы были юнцы, с 1934 г. А там уже учились ребята, которые войну прошли, некоторые были капитанами, майорами… Какие там Гагарины и Порохни… Это уже потом стали обращать на нас внимание, когда у каждого из нас проявилось что-то свое, начал формироваться взрослый мужской характер…
– Расскажите о техникуме: что он собой представлял?
– Саратовский индустриальный техникум (СИТ) был создан приказом Главного управления трудовых резервов СССР от 5 января 1945 г. Ему предписывалось готовить мастеров производственного обучения, в том числе и по литейному делу. С начала образования СИТа наш набор был восьмым по счету.
В учебном корпусе техникума было довольно тесно: на первом этаже располагались дирекция и библиотека, на втором и третьем – учебные аудитории, лаборатории и др. На втором этаже корпуса также размещался актовый зал. Столовая находилась в полуподвале. Во дворе СИТа была механическая, литейная и другие мастерские – мы там проходили производственную практику.
Саратов был очень красивым городом и всем нам очень нравился. Центральная улица имени Кирова… Трамваи, троллейбусы и автобусы… Парк Липки, наш любимый стадион «Динамо», консерватория имени Л. Собинова, цирк, крытый рынок, магазинчики… Некоторые из нас приехали из маленьких далеких городков, деревень: у нас на все были глаза «по ложке», все было в диковинку.  А тут – Саратов, Волга … Все хотелось посмотреть, везде побывать… Была одна «проблема»: с улицы Советской на улицу Сакко и Ванцетти был построен деревянный забор, удлинявший нам дорогу, по которой мы ходили. И мы сигали прямо через него, зачастую рвали себе брюки, в том числе и Юра… Вот такими мы были…
В 1951 г. набрали всего одну группу литейщиков, нас было 35 человек. Затем ряды поредели: кто-то не выдержал строгого распорядка, кто-то – учебной нагрузки, а некоторых забрали в армию. И в конечном итоге нас осталось 13 человек.
Наша литейная группа жила в общежитии – в старинном, сложенном из красного кирпича двухэтажном здании, располагавшемся по улице Мичурина. Причем всех нас поселили в одной небольшой комнате… Посередине поставили стол, на нем мы и занимались. А кому-то приходилось выполнять домашние задания прямо на коленках – места всем не хватало…
Вообще надо сказать, что эта коммуналка каждого из нас высвечивала: были ребята, которые сами по себе, так сказать, держались особнячком, а были и очень компанейские парни. Но мы жили дружно. У нас было все общее. Не было ни воровства, ни того, чтобы кто-то кому-то был должен и т.д. Если, например, заканчивался зубной порошок, я мог спокойно взять его у товарища.
Благодаря футболу у меня появились кое-какие деньги. Они лежали в тумбочке – была у нас обычная солдатская тумбочка. И я знал: их никто никогда не возьмет! А если и возьмет, то положит на место, деньги не пропадут. Никогда не было такого, чтобы я чего-нибудь недосчитался или еще что-то…
– Тяжело было учиться в техникуме?
– Что касается учебы, мы часто были неусидчивыми, многое пропускали мимо ушей – молодежь… А вот Юра был более цельный… Мне запомнился такой случай. У нас была профсоюзная студенческая организация, которая закупала билеты в музеи, театры и т.д. И вот один раз мы пошли в Драматический театр имени К. Маркса на представление «Девушка с кувшином». С нами была наша математичка А.П. Акулова. Все были под впечатлением от спектакля…
А на следующий день у нас урок математики: «театралам» надо было отвечать логарифм корня, логарифм степени и т.д. А мы – ни бум-бум… И все получили двойки. И тут Анна Павловна вызывает к доске Юру. И он… начинает выводить формулы! Мы все в недоумении: когда успел подготовиться-то? Потом оказалось, что ничего он не готовил: просто привык на уроках быть собранным, все быстро схватывал и запоминал. А мы были несколько иными…
В целом же мы очень полюбили театр, а также музыку – например, Юра играл в нашем оркестре на трубе, а я продолжал заниматься пением. И это наши преподаватели только поддерживали.
Из увлечений Юры я бы, пожалуй, отметил одно серьезное – это фотография. В условиях общежития заниматься этим было сложно: конечно, можно было зарядить аппарат пленкой под одеялом, но проявить ее и напечатать снимки – это была проблема. Помог случай. Одному из наших фотолюбителей поручили руководить фотолабораторией – небольшой темной комнаткой в учебном корпусе. Наши возможности расширились, и в свободное время мы стали много фотографировать. Нам позировала группа воспитанниц одного из минских ремесленных училищ – молодых работниц техникума. А с Анфисой Мухиной и Риммой Миронычевой мы не раз отдыхали в городе и за его пределами, и на память остались хорошие фотографии. Кроме того, Юра часто гулял по Саратову и фотографировал его улицы, парки и набережную… Сохранилось письмо, которое Гагарин написал своей однокласснице из Гжатска Аиде Лукиной 26 февраля 1954 г. Он пишет, что завтра на вечер не пойдет, а будет делать фотокарточки…
Возвращаясь к учебным предметам, я бы сказал, что Юра тянулся к тем, которые были близки к нашей специальности: это химия и физика. Химия – потому что надо было понимать структуру металла, физика – нужно было знать физические процессы, которые происходят во время варки металла. У нас был преподаватель химии А.Н. Дзякович. Он прошел войну, бойцовский такой был мужик, интересно рассказывал… Например, реактив в колбу с жидкостью наливаешь – и надо определить, какой там находится металл. Все это было очень забавно.
А физику нам читал Н.И. Москвин, выпускник Варшавского университета. Юра очень любил его лекции. По инициативе Москвина у нас был создан физический кружок. Кстати, по многим вопросам в кружке часто вспыхивали споры, зачинщиком которых был Гагарин. Иногда, чтобы доказать свою правоту, он переворачивал сотни страниц научных книг, ставил опыты в нашем кабинете физики в пределах имевшихся возможностей. Конечно, чаще всего правым оказывался Москвин… Но любознательность и упорство Юры не оставляли его равнодушным, и он сделал его старостой кружка.
Вскоре после этого у нас состоялся вечер физики. Перед аудиторией я выступил с рассказом о неоновых газах, а Юра сделал доклад о К.Э. Циолковском и его учении о ракетных двигателях и межпланетных путешествиях. Как оказалось, уже тогда все это его интересовало…
Забегая вперед, справедливости ради замечу, что Юра Гагарин не был круглым отличником: наш преподаватель по психологии З.Н. Шапошникова оценила знания Гагарина по этому предмету как хорошие – и это у него была единственная четверка в приложении к диплому.
– Помогали друг другу с учебой?
– Конечно! И Юра многих из нас «тянул». Больше скажу: в начале первого учебного года у меня сложилась довольно сложная ситуация – я основательно увлекся футболом. Кроме этого, мы же молодыми были, иногда хотелось «покуражиться» – порою все нам было нипочем.
И «благодаря» всему этому я очень скоро нахватался двоек по математике. Положение для меня стало критическим: я был на грани отчисления. И тут мне на помощь пришел Юра Гагарин… Помню, засиживались с ним над учебником математики далеко за полночь. Один раз прочитаем материал, другой раз… Потом Юра закрывает книгу и говорит: «Так, а теперь извлекай теорему из своего серого вещества. В учебник не подглядывать!» Также он проверял и мои задачки и вносил нужные правки. И эти занятия помогли: все экзамены первой сессии я сдал успешно. Юрина помощь превратила меня из отстающего ученика в успевающего: уезжая на каникулы каждый к себе домой, мы увозили с собой похвальные листы за отличные успехи…
– А как у вас было с материальным достатком? Стипендии хватало?
– В месяц нам выдавали около 50 руб, а отличники, в зависимости от курса, получали где-то от 60 до 100 руб. В целом же, нас в техникуме одевали, неплохо кормили, и в этом плане у нас не было особых проблем. Сначала этих денег хватало, но потом запросы возросли: хотелось сходить с девушкой в театр или кино, купить часы, покататься на пароходе по Волге. Поэтому приходилось искать заработок.
У нас рядом была пристань на Волге, и по ночам мы бегали разгружать приходящие в Саратов баржи. Так мы зарабатывали деньги… Это позволило нам купить костюм – один на всех. Мы были все примерно одинакового роста, ну кто-то пониже, кто-то повыше, и когда вставал вопрос – выйти куда-то, побежать к девчонке, то мы одевали парня «будь здоров!», с иголочки. Парень был «гол как сокол», но в костюме выглядел вполне прилично (улыбается).
Помню, как-то раз приходит к нам вечером бригадир с пристани – и вся комната поднялась и ушла на разгрузку арбузов. Это было часов десять вечера – начало одиннадцатого… Разгружали часов до пяти утра… Пришли в общежитие, еле ноги приволокли… Наелись арбузов – то одному в туалет надо, то другому… А тут – бух и уснули: сил просто не было. На следующий день было так: В.М. Антопольский, наш электротехник, утром заходит в кабинет А.П. Акуловой и говорит: «Анна Павловна, группы вашей нет на занятиях. Что случилось?» Пришли только двое, которые жили не в общежитии. Анна Павловна – бегом в общежитие, выяснять, что же с нами случилось. А мы – в лежку, спим все… И она, значит, что сделала? Взяла стул, села у двери и всем, кто рядом про, показывала жест: «Тсс! Тсс!» А на следующий день «драла с нас три шкуры»…
– Какими видами спорта занимались в техникуме?
– Как я уже говорил, я занимался футболом – сначала играл в сборной техникума, а потом меня взяли в областную команду «Трудовых резервов». Что же касается Юры, то мы как-то посчитали: в общей сложности он занимался девятью видами спорта! Но больше всего любил баскетбол…
Кстати, спортзал техникума располагался на втором этаже нашего общежития, прямо над нами. У нашего физрука Г.Г. Соколова Юра был «правой рукой» – тот давал ему ключи от спортзала и каптерки. Каждый занимался в спортзале чем хотел: кто штангу таскал, кто на брусьях вертелся, кто крутился на кольцах… А Юра был хорошим баскетболистом: можно было часами смотреть на него, как он играет, как бросает мяч в корзину… Утречком он вставал, делал зарядку – и уходил побросать мяч. И вечером так же…
Представьте себе: гибкий и очень прыгучий парень ростом всего 165 см (мы с ним были одинакового роста) становится… капитаном команды сборной техникума по баскетболу! И на соревнованиях они всем хорошо «мозги вставляли». Соколов потом сделал Юру секретарем техникумовской организации ДСО «Трудовые резервы».
А однажды мы с Юрой даже стали судьями на областном волейбольном первенстве. Как-то подходит он ко мне и говорит: «Слушай, молодежные команды соревнуются, нужны судьи, давай поможем». И мы выучили все правила и пошли… А потом, спустя много времени, на одну из вечеринок к нам в СИТ пришел председатель того самого областного совета и показал протоколы игр – все сохранилось. Сказал еще раз спасибо…
– А домой к родителям получалось выбираться?
– Да, бывало. Я ездил на Ворошиловградщину, Юра – к себе на Смоленщину… Но было и так, что он оставался в Саратове. Например, летом 1953 г. Юра впервые получил хорошую заработную плату физрука пионерского лагеря, на которую купил новый костюм, наручные часы и трехколесный велосипед для своей племянницы Тамары…
– А как у вас вообще было с поведением? Неужели не дрались, как все мальчишки в этом возрасте?
– А то! И еще как! Если из наших кого-то тронули или обидели, там такое может начаться – да все общежитие может разом выбежать на улицу и устроить массовую драку... С этим у нас все было очень серьезно: директор нашего техникума А.М. Коваль регулярно получал по несколько строгих выговоров в год от райкома партии…
Причем наши драки были целенаправленные: если мы знали, кто именно являлся обидчиком, то ему несдобровать… Помню один случай. Как-то раз нашего тронули, а тот, кто обидел парня, жил рядом с кинотеатром. И в кинотеатре было вот как: вход с улицы, а выход – на переулок. Мы, значит, зашли с выхода, вытащили забияку из дома – и там такое «заварилось»… Наших было человек 100, представьте! И «ихние» тоже подоспели… Пока не пришла милиция – очень «горячо» было у кинотеатра… И опять выговор Ковалю. Юра в стороне не стоял – если был клич, то он «срывался» вместе со всеми.
Еще один похожий эпизод. В 1954 г. у нас была драка, и было это, если память не изменяет, на праздновании 300-летия воссоединения Украины с Россией. На площадь Революции в Саратове (сейчас она называется по-другому) приехала машина, на которую установили фортепиано. Выступали артисты, пели – в общем, был праздничный день...
А мы тогда гуляли группой: у нас была привычка ходить всем вместе – с одной стороны, нас боялись, с другой – мстили за то, что мы сильные. И вот на той площади разгорелась большая драка… А я только приехал с какой-то игры и был одет в красивую шелковую сорочку, и кто-то меня то ли ножом, т ли еще чем-то острым – в общем, разорвал мою рубашку, как и не было ее… Но на это потасовка не закончилась: когда мы продвинулись дальше в толпу, то перевернули это несчастное пианино, потому что за ним прятались зачинщики драки… А одеты-то мы были в форму, такие вот внешне приличны ребята… Все в шинелях, костюмах, сорочках… А «оружием» нашим был ремень пряжкой – наматывали на руку – и вперед…
– А такие сорванцы к девчонкам в окна лазили?
– Нет, но, конечно же, бегали к ним. Наш техникум, по сути дела, был мужской, женщин-литейщиков у нас не было, женщины-технологи были, но немного. Рядом с парком Липки было дошкольное педучилище там готовили воспитателей детских садов У нас с ними были теплые, я бы даже сказал семейные отношения. Но платонические...
Настоящей отдушиной для нас были танцы. Они проходили в основном у нас, на 2-этаже учебного корпуса в актовом зале. Н иногда ходили и в консерваторию. Там был много девчонок: некоторые из них у нас подрабатывали, например Галя Возьмилова под ее игру на фортепиано я пел…
Но вот наступает 22:00 – все, вечер танцев завершен, и мы провожаем всех девчонок. Затем возвращаемся в общежитие, а там «на страже» уже сидит дежурный...
– А любовь у Юры была?
– А как же! (улыбается) Было это где-то на 3-м курсе… Училась у нас Римма Миронычева – пухленькая, вальяжная такая девочка, очень красивая… И Юра немножечко «втелющился» в нее. У них могло что-то по лучиться, но помешал Коля Гаврилин. О сначала играл в местной футбольной команде «Энергия», а потом его забрали в Ленинград играть в высшей лиге. И Коля, недолго думая, предложил ей пожениться и, что называется, из-под носа у Юры ее увел… К несчастью, так получилось, что Коля рано ушел из жизни. У них был сын, тоже играл в футбол, и он тоже умер, причины я не знаю. Вот так вот Римке не повезло в жизни – она потеряла семью. Потом, когда Юра полетел, у нее спросили: «А ты не сожалеешь? Ведь он тебе предлагал…» А она отвечала: «Ну предлагал… Но он ведь мог и не стать космонавтом… Почему я должна жалеть? Я очень хорошую жизнь прожила с мужем и со своей семьей. Но я счастлива тем, что была знакома с первым космонавтом мира».
Еще была девушка Инна, татарка, хорошая девчонка, не помню фамилии… Не столько Юра за ней бегал, сколько она за ним… Но там, думаю, ничего не могло сложиться серьезного…
Вообще, есть несколько моментов из нашей студенческой жизни, которые никогда не выйдут за пределы моего «серого вещества». Кто бы перед мной ни был… Одно могу сказать совершенно точно: характер Юры ковался в Саратове, здесь он взрослел…
…Многое вспоминается из наших студенческих лет… Например, как мы втроем – Я, Юра Гагарин и Женя Стешин – впервые ходили голосовать. Это было для нас в диковинку, но мы почувствовали себя уже взрослыми людьми. А 5 марта 1953 г. на всю страну было объявлено о смерти И.В.Сталина… Женька Стешин даже заплакал… Узнав день похорон, мы втроем решили 7 марта выехать в Москву. Наши намерения группа не поддержала – мы бы пропустили много занятий… Но сам факт этого совместного порыва еще больше скрепил нашу дружбу, мы вместе стали мечтать о будущем, строить перспективы на дальнейшую жизнь…
– А о чем мечтали?
– Много мечтали об авиации. Например, Юре очень нравилась летная форма, но еще больше его привлекали скорость и высота, на которой летают самолеты. А вдохновлял всех нас находящийся недалеко от спортивного комплекса «Нефтяник» аэродром с тяжелыми вертолетами и МИГами... Вскоре нам подвернулся удачный случай: в конце 1952 г. мы стали слушателями отделения пилотов Аткарского учебного центра ДОСААФ, которое открылось у нас в техникуме. В общих тетрадях, которыми мы закупились, конспектировали лекции об аэродинамических характеристиках летательных аппаратов, об особенностях работы двигателей, о свойствах воздуха и др. Занятия нас очень сильно увлекли.
Однако это был не последний шанс для нас. Когда все экзамены за первый курс были сданы, мы узнали, что училище Гражданского воздушного флота, находящееся в селе Красный Кут недалеко от Саратова, производит набор курсантов. И почему-то ребята решили на «разведку» послать меня…
Деньги какие-то были… Я решил – поеду на «товарняке». Туда приехал весь чумазый (улыбается). Пришел, а меня там спрашивают: ты кто такой? Я говорю, что из Саратовского техникума. Мол, хотим втроем поступить в ваше училище. Мне дали понять, что негоже нам шарахаться от одного дела к другому, да и требуемой десятилетки образования у нас не было… Итог таков: наше второе посвящение в авиацию также «провалилось». Но, может, оно и к лучшему: ведь училище-то было гражданским и поступи туда Юра – никогда бы он не стал космонавтом…
А вот третья попытка оказалась успешной: 26 октября 1954 г. приказом № 82 мы были зачислены курсантами отделения пилотов Саратовского аэроклуба ДОСААФ. Четвертым из тринадцати ребят, чьи фамилии были в приказе, оказался Юрий Гагарин... Для него это было третье, но теперь уже не прикосновение, а окончательное вхождение в авиацию.
Как-то прибегает Виктор и возбужденно кричит: «Ребята, отличная новость! В аэроклуб принимают четверокурсников техникумов»…»
О своем зачислении мы узнали накануне, 25 октября, в последний день работы комиссии. С деньгами было негусто у нас тогда, но все же мы решили отметить это дело. В тот же вечер в ресторане «Россия» мы с Ю.Гагариным, Е.Стешиным, Н. Тезиковым и А. Балашовым первыми, что называется, «обмыли» первые шаги Юры в космос, сами того не зная…
Придя в аэроклуб, мы наивно думали, что сразу начнем летать. Но вместо штурвалов сели за лекции… Все было очень интересно. Но в феврале-марте 1955 г. подошло время производственной практики в Ленинграде. По возвращении мы Женей Степиным прервали наши занятия в Саратовском аэроклубе, а Гагарин продолжил. А после окончания учебы в аэроклубе в сентябре 1955 г. Юру призвали в армию, и по его желанию направили учиться в Чкаловское военно-авиационное училище летчиков. Что касается нас со Степиным, то мы, окончив СИТ, уехали по назначению: я – в Сталина (Донецк), он – в Сталинград (Волгоград).
А что же Гагарин? Здесь хочу отметить один очень важный момент: как правило, после аэроклуба училища принимали в четырехгодичные группы обучения. Но тогда было время, когда самолеты есть, а тех, кому на них летать, не хватает, и вышел приказ: всех, кто окончил аэроклуб и зачислен на четырехлетку, перевести… на двухгодичный курс обучения! А если бы Юра на четырехлетку попал, не стал бы он первым космонавтом!
Итак, в октябре 1955 г. Юра приехал в Чкалов (Оренбург), и ровно через два года – в октябре 1957 г. он уже училище закончил. И еще один момент, когда мир мог бы не узнать Гагарина. Ведь ему предлагали после окончания училища остаться там инструктором! Но он выбрал Север, морскую авиацию, и уехал вместе с женой в «Долину смерти» у норвежской границы.
Потом мы спрашивали у него: «Чего же ты не остался там, в Оренбурге?» А он нам: «А что мне там оставаться было? Я не такой большой педагог, да и летать хочу нормально». И это сыграло ключевую роль: вскоре они с Г.С.Шониным были приглашены на комиссию по отбору космонавтов, потому что прежде всего требовались летчики истребительной авиации, а у Юры именно такая военная часть и была....
– Вы помните, что делали 12 апреля 1961 г.?
– Очень отчетливо помню. В тот день мы с женой были в Новом Афоне, в Абхазии. И тут неожиданно Левитан объявляет по радио: «Говорит Москва! Говорит Москва! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаем сообщение ТАСС “О первом в мире полете человека в космическое пространство…”
 Что началось в городе, вы не представляете! В воздух полетели шапки, все начали громко кричать, радоваться... и началось веселье! А мы должны были ехать в Гудауту на футбольную игру. Я говорю жене: «Оставайся у приемника, слушай». Телевизора не было… Хотелось поскорее узнать, кто этот Гагарин… А когда объявили, что он закончил Саратовский индустриальный техникум, то это развеяло все мои сомнения – это был наш Юра! Я сразу написал поздравительную телеграмму в СИТ, а вторую – ни много ни мало, Р.Я. Малиновскому, о как!
Затем ко мне пришли местные армяне и говорят: «Вы знаете Гагарина, расскажите нам о нем». – «Откуда вы знаете?» – «А вы вчера телеграмму посылали…» Вычислили меня. Ну что делать, надо рассказать. Прихожу к ним в селение, а там большое объявление висит на клубе: «О Гагарине будет рассказывать Порохнян…» Я им говорю на выступлении: «Я украинец, ни слова по-армянски не знаю!» Какой хохот начался… (смеется).
– А когда первый раз встретились с Гагариным после полета?
– Это было на мой день рождения, 13 июня 1961 г. в Калуге. Но как я туда попал? Я пошел к Б.Н. Пастухову – тогдашнему секретарю Московского горкома комсомола. Достаю из кармана фотографию, где мы с Гагариным, и говорю: «Слушай, никак я не доберусь до Юры, поможешь?» Он мне отвечает: «Помогу. Денег я тебе не дам, но командировку выпишу». И он позвонил в Калугу ребятам из обкома комсомола, чтобы они меня встретили, заказали гостиницу и т.д.
Итак, 13 июня… Гагарин приземлился на маленьком военном аэродроме в Калуге, его там встречал весь город. И встретился я с Юрой на месте закладки Музея космонавтики. Обнялись как верные друзья, столько радости было…
На этой встрече я узнал все его телефоны, и мы постоянно держали связь. Наши встречи после его полета были не такими частыми, но некоторые из них я помню очень хорошо – они были незабываемые…
…Гагарин был инициатором создания Федерации воднолыжного спорта. И в январе 1964 г. он пригласил меня на учредительную конференцию. А после ее завершения мы на его черной «Волге» (номер 78-78 МОД, сейчас она стоит возле музея в г. Гагарине) часа полтора колесили по Москве, а потом поехали ко мне в номер в гостиницу «Украина», где я остановился. Здесь же жили мои товарищи – секретарь Казсовпрофа П. Ковалев и ответственный секретарь Федерации футбола Казахстана М. Черданцев. Как только мы с Юрой поднялись на свой этаж, «казахи» сразу же пришли к нам в одноместный номер. Приехали и наши с Юрой московские друзья М. Янкович и Н. Гончаренко. Собралась интересная компания…
…В том же 1964-м мы вместе с председателем завкома профсоюза Павлодарского машиностроительного завода В.И. Рузовым приезжали из Павлодара на Чкаловскую поздравлять Юру Гагарина с 30-летием. Перед поездкой встал вопрос: а что подарить-то? Ведь у него же все есть – за границей ему таких сувениров надарили, что мы теперь и не знали, с чем к нему в гости ехать… Но у нас был один умелец, он хорошо отливал бюсты вождей. Вот он и отлил из чугуна бюст В.И. Ленина, на нем мы выгравировали дарственную надпись с поздравлениями – посчитали, что это напомнит Юре о его принадлежности к гильдии литейщиков. Приехали. Но в тот день Юра был то ли в Швеции, то ли в Норвегии – не помню…
…А вот Новый, 1966-й год мы с женой встречали в гостях у Юры у них дома на Чкаловской. В тот вечер мы снова вспоминали наши техникумовские годы… Много говорили о политике: в международных делах Юра был очень хорошо осведомлен. В то время на слуху были Патрис Лумумба, Карибский кризис, убийство президента США Джона Кеннеди… А когда разговор коснулся Кубы, Гагарина было не остановить – немногим более года назад он стал президентом общества Дружбы с этой страной, общался с Фиделем Кастро и Эрнесто Че Геварой…
Вообще, мне кажется, Юра многое взял от своей мамы Анны Тимофеевны – мудрость, доброту, чуткое отношение к людям, улыбку… Мы удивлялись с женой, когда бывали в Гжатске: к ним домой всегда приходило много людей. И за те несколько дней, которые мы были у Анны Тимофеевны в гостях, к ней заходила масса школьников, и всех она встречала и принимала по-матерински. А один раз пообщаться приехал какой-то парень на мотоцикле, откуда-то из Твери… «Ты откуда? Как далеко ехал! Так, давай умывайся – сейчас кормить тебя буду», – с такими словами она его встретила. Сколько же терпения у нее было и выдержки: люди приходили к ней в дом нескончаемым потоком! И ко всем доброе, гостеприимное отношение. Удивительно…
– Когда виделись с Юрой последний раз?
…В феврале 1968 г. я на насколько дней приехал в Москву из Днепропетровска, где тогда работал. 17-го числа Юра защитил диплом в Академии Жуковского, и в этот же день я уезжал домой, с большими баулами… Юра приехал ко мне на Нагорную (мы там жили в то время) и отвез на Курский вокзал, вместе мы тащили мои большие баулы. Он натянул свою кепку на самые глаза, чтобы его никто не узнал... Посадил меня в поезд, тепло попрощались. Больше живым я Юру не видел…

…В тот трагический день 27 марта 1968 г. я был на футбольных сборах в Феодосии. И тут как гром среди ясного неба: по радио сообщают, что первый космонавт Юрий Гагарин разбился на самолете МиГ-15 при тренировочном полете. Я был ошеломлен. Надо срочно лететь в Москву: мысли путались… На вокзале автобусов не было, набирали людей в такси до Симферополя. Уехала одна машина, вторая, третья… Я подбегаю к одному из таксистов и показываю фотографию, где мы с Юрой, говорю, что мне срочно надо ехать. Он взял меня и еще троих и повез в Симферополь. Но денег с меня не взял, с остальных содрал как с четверых, а с меня не спросил…

Приехали в аэропорт. А билетов – нет… Помогло счастливое стечение обстоятельств. Из Симферополя скорбный венок от обкома партии должны были сопровождать два человека, а полетел один. Это место досталось мне… Таким образом, 29 марта я не только прилетел в Москву, но и на машине, встречавшей венок, минуя большие оградительные кордоны и многокилометровые потоки москвичей и гостей столицы, которые пришли проститься с Гагариным, беспрепятственно добрался до Краснознаменного зала Центрального дома Советской армии…

Я видел, что происходило, видел членов Политбюро, видел слезы и горечь, стоявший плач… Видел Валю Гагарину, которая несколько раз падала в обморок… Мне трудно говорить об этом – я провожал Юру в последний путь…


Павел Шаров,

журналист (кор. журнала «Новости космонавтики») –

специально для сайта Роскосмоса

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".