Новости

09.03.2011 00:11

Над глубокой стремниной

Первая пресс-конференция космонавта № 1 «с народом» прошла в пионерском лагере «Энергетик», расположенном под Москвой. Об этом событии рассказывает известный публицист Татьяна Копылова, которая была организатором и участником этой встречи.


В 1961 году я работала в газете «Пионерская правда». Конечно, наша редакция сразу же после легендарного полета решила организовать встречу ребят с героем-космонавтом. Через ЦК ВЛКСМ обратились с просьбой в Главный штаб Военно-воздушных сил. Оттуда ответили, что, мол, безусловно, Юрий Алексеевич Гагарин посетит один из пионерских лагерей, но попозже, так как он еще не встречался с рабочими, учеными, студенческой молодежью, жителями сел и т.д. и т.п. Стало понятно, что нашу аудиторию задвинули на последнее место. К такому отношению мы не привыкли. У «Пионерки» были свои амбиции, редакция любила ходить в победителях. Хотя всяких там положенных доступов мы зачастую не имели, но почти всегда оказывались в гуще событий, которые освещали. Вот и в тот раз все кто мог бросились действовать: звонить, уговаривать, объяснять высокому космическому начальству, что встречу с пионерами откладывать невозможно. Но начальство стояло на своем, перечисляя иерархию аудиторий.
Я поехала в Главный штаб ВВС, где работал Василий Васильевич Ефремов, Герой Советского Союза, человек в авиации известный и очень уважаемый. С моим отцом они дружили с 1941года. Отец-то и подсказал, что именно Ефремов обязательно придумает ход, обязательно поможет. И Василий Васильевич придумал.
— Надо Юрку подключить, — посоветовал он. — Мы ж все из одного летного училища, из Чкаловского: Леонид Иванович Горегляд, Гагарин и я.
Горегляд — заместитель Каманина, главного космического начальника (должность которого называлась: помощник главнокомандующего ВВС по космосу). Было известно, насколько летчики ценили свою училищную общность.
— Письмо из редакции передавали? — уточнил В. В. Ефремов.
— Оно у Каманина.
— Тогда ждите ответа.
Ответ пришел через несколько дней. Притом устно дополнили, что Юрий Гагарин сам пожелал встретиться с пионерами в первую очередь.
Кроме меня действовали и другие сотрудники редакции, употребив на благо пионерии и газеты все свои связи и знакомства. Которое из ходатайств сработало, неизвестно. Скорее всего, каждое внесло свою лепту в организацию встречи.
Вот и получилось, что первая пресс-конференция космонавта № 1 «с народом» произошла в пионерском лагере «Энергетик», расположенном под Москвой.
Мы, журналисты, задолго приехали в пионерский лагерь. Все были в ожидании исторической встречи. Не менее нас в радостном нетерпении находились и ребята. На территории стоял неимоверный звонкий шум. Но и о деле не было забыто: ребята организовали дозоры от самого поворота дороги к лагерю, украсили флажками всю территорию, разучили новые песни, подготовили концерт, подгадали так, чтобы в этот день было закрытие лагерной олимпиады. И вот: «Едет!» — возвестил наблюдатель с поворота шоссе.
Юрий Алексеевич вышел из «Волги» — ладный, крепкий, подтянутый, строго замер в ответ на пионерский салют. А потом обходил с ребятами — они, конечно же, облепили его со всех сторон — лагерь. Хвалил убранство аллей, прошел в столовую, побывал в спальнях. Обо всем расспрашивал:
— На зарядку все выходят? С неохотой? Это зря... А кровати всегда так тщательно застелены или только к сегодняшнему дню?
Нынче, когда мы стали свидетелями массовых рок-концертов, многочисленных модных спектаклей на стадионах, вроде не удивить сообщением, что к Гагарину собирались толпы. Но количество собравшихся людей еще ни о чем не говорит, потому что здесь было совсем другое. Вспоминаю то впечатление, которое оставалось от общения с первым космонавтом, и ощущаю: от него шли мощные волны доброты. И еще — ему был интересен собеседник, слушатели, люди. Он не разыгрывал этот интерес, а жил им. Между ним и окружающими не было стены отчужденности, — не дай бог! — высокомерия, какой-либо напыщенности, даже малейшей, завуалированной.
В конце обхода в пионерлагере он заметил стоящий чуть в стороне домик, заинтересовался:
— А там что такое? Изолятор? И что же, больные есть? Двое? Нужно зайти! Как вы думаете? — спросил он стоящих рядом ребят. — Ведь люди не виноваты, что беда с ними приключилась, тоже ждали, — и направился к изолятору.
Вот так, ненавязчиво, будто мимоходом, преподал он своим юным сопровождающим, может быть, первый в их жизни урок внимательности и душевной заботы, сердечной отзывчивости. Первый, но, уверена, надолго запомнившийся. Впрочем, не то что «преподал», нет, его поведение было искренним, он будто призывал других: ну-ка, поставьте себя на место заболевших, тогда поймете.
После открытия спортивных соревнований, большого концерта была объявлена, как выразился ведущий, главная часть встречи: «Юрий Алексеевич будет отвечать на вопросы».
Собрались все на большой поляне. Гагарин расположился в центре. Вопросы были самые различные. И конечно, прежде всего о подготовке космонавтов. Он рассказывал подробно, не торопясь, об испытаниях в барокамере, о многодневном пребывании в изоляции, о многократных перегрузках на центрифуге, о спортивных тренировках, о парашютных прыжках, о сложных инженерных курсах.
Сегодня о тонкостях отбора космонавтов знает каждый человек. Тогда же рассказ был новью, и Юрий Алексеевич, не скупясь, делился с ребятами впечатлениями, говорил о трудностях, встретившихся космонавтам, об умении заставлять себе ежедневно тренироваться, как бы утомительно это не было, о собранности, дисциплинированности, без которых не может человек быть ни в каком коллективе, а тем более в космическом, и о знаниях — ими никто не имеет права пренебречь.
— Ладно, математика, это я понимаю, нужна космонавту, — начал свой вопрос будто издалека поднявшийся из первого ряда паренек. — Ну, еще химия там... физика... спорт... А вот скажите честно: литература? Разве так уж необходима?
— А как же? — совершенно искренне удивился Юрий Алексеевич. — Обязательно! Вот, представь себе, ты первый человек, поднявшийся в космос, прилетевший на Луну, опустившийся в неведомые морские глубины. Ты увидел, ощутил, почувствовал то, что еще никто на Земле, никто до тебя не видел, не чувствовал. Ты разведчик. И, разведав что-то новое, ты должен передать на Землю как можно точнее свои переживания, эмоции, впечатления. Должен предостеречь от ошибок тех, кто последует за тобой, успокоить их сомнения. А у тебя-то и слов точных, ясных, определенных не найдется. Откуда же словам быть, коли литературу ты не учил, книжек не читал, на сочинения смотрел как на нудное задание?..
Говорил он негромко, речь его текла без усилий, но в словах звучала глубокая убежденность. Юрий Алексеевич, видно, чувствуя, что вопрос о литературе, заданный одним пареньком, волнует и других, продолжил свою мысль:
— Это, так сказать, утилитарный, расчетливый подход. Ну, а кроме всего прочего, литература обогащает нашу душу, заставляет думать. Я, к примеру, люблю читать Чехова, Льва Толстого, Пушкина, Марка Твена… Если бы не было этих книг, насколько же беднее была бы наша жизнь!
Едва он остановился, как сразу потянулись руки желающих спросить:
— Юрий Алексеевич, вы рассказывали о приземлении, о том, как обгорала обшивка корабля, скажите — страшно было?
Юрий Алексеевич на минуту задумался:
— Конечно, если бы в то время я думал, что сижу в центре гигантского костра и вокруг бушует тысячеградусное пламя, да еще этот костер падает на землю с невообразимой высоты, мне бы жутко стало. Но я не разрешал себе заниматься фантазиями. Сосредоточился на работе: запомнить ощущения организма, когда после пребывания в невесомости вновь появляется сила тяжести, проводил биологические пробы, проверял показания приборов.
Сделав небольшую паузу, он обвел взглядом ребят и, будто желая приземлить пример, добавил:
— Знаете, как это бывает, когда переходишь речку по бревну, перекинутому с берега на берег. Ведь стоит подумать, как узок и неустойчив мосток, да как глубока стремнина, да насколько холодна вода, — и обязательно потеряешь равновесие, шлепнешься. А ты идешь и думаешь, что еще десять, семь, пять шагов — и вот он, берег, а там, на горе — твоя деревня, а в деревне, в доме тебя ждет мама и обед уже томится в печке. Тебе надо спешить, чтобы мама, братья, сестра, отец не очень-то беспокоились. И вот ты уже на берегу!
...Так и шла эта беседа. И в непринужденности, глубокой правдивости и убедительности Юрия Алексеевича таился огромный заряд воспитательного воздействия.
На этой пресс-конференции фотокорреспондент «Пионерки» Виктор Гусев сделал много снимков. Один из них мне особенно нравится: Гагарин на трибуне среди ребят наблюдает за спортивными состязаниями. И выражение его лица такое же, как у его восторженных соседей. Ему захватывающе интересно! Такое сыграть невозможно. Такое можно только чувствовать!
В ту встречу удалось мне узнать одну из особенностей Гагарина: его уникальную память, внимательность. Из родственной «Мурзилки» попросили меня набросать и подписать у космонавта «Письмо первокласснику». Поручение я выполнила, в сумятице встречи вручила ему листки с текстом, а вскоре получила подписанный экземпляр, телефон Гагарин, кстати, тоже не забыл продиктовать. Через несколько недель я позвонила, назвалась, предложила выступить в «Пионерке».
— Как в «Пионерке»? — переспросил он. — Ты ж в «Мурзилке» работаешь!
Потом, близко узнав Анну Тимофеевну, мать Юрия  Гагарина, смогла я оценить их (ее и сына) уникальную память. Имя, фамилия, всякий факт, один раз упомянутые, оставались в их памяти, как в электронном хранилище современного компьютера. Навсегда.

 

"Российский космос"


Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".