Ru En

Юрий Федорович Бондарев: Воспоминаний о службе на Байконуре

Ю.Ф.Бондарев

Воспоминания о службе на Байконуре

 

Автор «Воспоминаний о службе на Байконуре», Юрий Федорович Бондарев, служил в стартовом отделе 1-го Управления полигона с июня 1955 г. по март 1977 г. Последовательно занимал должности: инженера, старшего инженера, начальника отделения, заместителя начальника отдела.

 

 

Начало пути

Полигон (НИИП-5) по первому штату имел «сквозную» нумерацию отделов и включал две службы: научных работ (НИР) и научных и опытно-испытательных работ (НИОИР). Первая располагалась на пл. 10, и ее начальником являлся Васильев. Главной задачей этой службы был анализ телеметрической информации, поступавшей с борта ракеты во время запуска и полёта.

На пл. 2 была размещена служба НИОИР, непосредственно проводившая испытания всего комплекса оборудования и самой Р-7. Руководил службой А.И. Носов. До гибели в 1960 г. он являлся для нас начальником, от решения которого зависело если не всё, то почти всё: от назначения на должность до оформления отпуска. По сравнению с другими офицерами службы, Александр Иванович казался нам, молодым специалистам, человеком «в возрасте» – ему было более 40 лет. Он носил почему-то авиационную форму, хотя на полигон был назначен из ОКБ Королёва. Сергей Павлович его очень высоко ценил. Вскоре после удачных запусков Р-7, А.И. Носову было присвоено звание Героя социалистического труда.

Б.А. Шпанов, Е.И. Осташев, Б.А. Бобылев и А.С. Матренин вместе учились на 6-м факультете по специальности «ракетное вооружение» Артиллерийской инженерной академии имени Ф.Э. Дзержинского и окончили ее весной 1955 г.

Б.А. Шпанов – участник Великой Отечественной войны. На фронте командовал дивизионом «Катюш» М-31. Ему было присвоено звание подполковника еще до поступления в Академию. Поэтому его естественным стремлением являлось перейти на вышестоящую должность.

В 1958 г., около пл. 2 построили небольшой МИК и «поселили» в него вновь созданный отдел для испытаний головных частей (ГЧ). Б.А. Шпанов был назначен начальником этого отдела.

Е.И. Осташев – также участник Великой Отечественной войны. На фронте командовал минометной батареей в стрелковом полку. В 11-м отделе по испытаниям Р-7 он руководил отделением по испытаниям системы управления (СУ). Е.И. Осташев «вгрызся» во все электрические схемы СУ и стал их знать не хуже самих разработчиков из ОКБ Королёва и Пилюгина. В дальнейшем, при анализе неисправностей на Р-7, он уже был всеми признанным авторитетом, проявившим способность возглавлять работу по определению причин отказа в работе СУ РН. Весной 1960 г. его выдвинули на должность начальника 1-го Управления.

Б.А. Бобылев во время Великой Отечественной войны командовал конной артиллерийской батареей в составе воинской части, охранявшей побережье Камчатки от возможного вторжения Квантунской армии. Мне запомнился его рассказ об особенностях службы в конной артиллерийской батарее, о проблемах с отчетностью по поголовью и в получении кормов, когда в стаде по недосмотру пастуха-солдата появляются жеребята. В 11-м отделе Б.А. Бобылев являлся первым начальником отделения по испытаниям корпуса Р-7, т.е. главным «монтажником», основная задача которого заключалась в сборке пакета блоков и укладке его на установщик.

Под руководством Бориса Александровича в начале 1957 г. в МИКе пл. 2 была разработана на макетной Р-7 весьма рациональная методика работ с блоками и пакетом, позволявшая отказаться от ряда агрегатов конструкторской разработки и тем самым высвободить 1-ю группу стартового отдела: Это явилось главной предпосылкой создания в стартомов отделе отделения ДУЗ и СКЗ. Тогда же на штатную должность начальника 1-го отделения был назначен А.Н. Гуртовой, фактически возглавлявший отделение вспомогательного оборудования, а А.С. Матренин, находясь на должности начальника 4-го отделения, выполнял обязанности нештатного оперативника-руководителя при А.И. Носове.

В боевом расчёте по запуску корабля-спуьника «Восток» с Ю.А. Гагариным Б.А. Бабылев был заместителем начальника испытательной бригады (начальником 11-го отдела по РН). Вскоре его назначили заместителем начальника 1-го Управления. Он руководил испытаниями Р-9 на комплексах пл. 70 и пл. 75. Позже его забрал к себе генерал Червяков – главный инженер РВ СН и назначил руководителем бригад по постановке на боевое дежурство шахтных позиций 8К75.

П.М. Катаев – также участник Великой Отечественной войны, техник дальнего бомбардировщика Ил-4. Он окончил Военно-воздушную инженерную академию имени профессора Н.Е. Жуковского. Вскоре после прибытия в стартовый отдел П.М. Катаев был определен начальником заправочного отделения, во главе которого успешно прошли самые ответственные заправочные испытания с макетом Р-7 и первые запуски космических кораблей.

В начале 1960 г. П.М. Катаева назначили начальником стартового отдела, которым он руководил твердо и бескомпромиссно до 1964 г. При запуске Ю.А. Гагарина он был заместителем начальника Испытательной бригады. Как инженер П.М. Катаева был сильнее многих. По характеру – исключительно сдержанный и скромный. Однако Павлу Михайловичу, по-моему мнению, уже тогда и особенно позже, на должности начальника 4-го Управления, не хватало умения разговаривать с подчиненными на специфическом «командирском наречии»: громко и эмоционально выговаривать, устраивать разносы и т.д.

П.М. Катаев питал слабость к бывшим авиаторам, охотно соглашался с их назначением в отдел по предложениям со стороны отдела кадров полигона.

Рассмотрев судьбу 1-го отделения стартового отдела, можно понять кинематику прохождения через него офицеров:

- В.А. Федеров фактически в отделении отсутствовал;

- В.М. Кузовлев уже в конце 1957 г. по семейным обстоятельствам был переведен в Москву;

- А.И. Диденко нашел способ перевестись в военную приемку в Донецк;

- А.Н. Гуртовой в августе 1957 г. перевелся на должность начальника 4-го отделения и на должность начальника 1-го отделения назначили В.М. Графского. В отделе появилась возможность повысить надежность заправки РН на СП, переориентировав в работе 1-е отделение.

Созданию отделения по контролю СДУЗ и СКЗ способствовали следующие обстоятельства. Система 8Г126 (трубопроводы и пневмощиты сжатых газов в 8-граннике стартового сооружения), обеспечивающая на СП испытания и запуск ДУ РН, перешла в ведение 11-го отдела. Наш будущий начальник отдела В.Г. Веселов вполне справедливо поставил перед командованием вопрос о назначении ему для испытаний что-либо поинтересней вспомогательного оборудования СП – к тому времени проверенного в работе и освоенного боевыми расчётами.

В конце лета 1958 г. в отдел прибыл выпускник Военной Краснознаменной академии связи имени С.М. Буденного В.М. Константинов, которому как «слаботочнику» было поручено освоить и контролировать СДУЗ и СКЗ.

Роль В.М. Графского в заводских испытаниях СДУ И СКЗ, контроле монтажа их на СП, в проведении испытаний при первых заправках и запусках, в написании Руководства службы оказалась исключительно большой. Он в этом направлении создал свою школу, но в конечном итоге в том же 1958 г. он перевелся по собственному желанию в Москву, точнее – в Перхушково. Уход из стартового отдела В.М. Графского окончательно определил создание отделения СДУЗ и СКЗ, первоначально состоявшего из В.Г. Веселова (начальник отделения) и В.Г. Константинова, к которым вскоре был добавлен В.П. Шмончев.

В 1956 г. на пл. 1 недалеко от стартового сооружения 1001, на месте, где позже разместили стационарное хранилище кислорода и азота, был построен небольшой шестикомнатный дом. В этом доме первоначально и находился стартовый отдел. Пока на СП пл. 1 шли интенсивные монтажные и испытательные работы, проблемы с перемещением на пл. не существовало – можно было воспользоваться попутной машиной. В дальнейшем транспортный вопрос нас часто «лихорадил» и решался по-разному. Было время, когда железная дорога в конце рабочего дня подавала на пл. 1 за офицерами вагон. На обед нас должны были перевозить автобусами из автопарка в/ч 25741. Однако автобус то приезжал, а то его вдруг не было, и приходилось перемещаться «своим ходом». Этот способ применялся и при частой потребности посещать пл. 2 по служебным вопросам.

В стенах нашего первого дома при первых запусках начали образовываться трещины, а стекла в окнах удалось сохранить, оклеив крест-накрест полосками бумаги. Через некоторое время для отдела построили здание на большем расстоянии от стартового сооружении, по другую сторону от насыпи съездной дороги в сторону компрессорной станции и пл. 51, а первый дом строители разобрали.

Стартовый отдел прожил во втором доме до середины 60-х годов. Нам в служебном здании пл. 2 выделили три комнаты, в которые и состоялся наш переезд с пл. 1.

 

 

Аварийный пуск 15 мая 1957 г.

Ракета 8К71 №5Л, запущенная 15 мая 1957 г. с СП пл. 1, на 200-й сек полёта из-за пожара в ДУ разрушилась, не выполнив полётного задания. Но ее полёт до момента схода с траектории по существу был огромным успехом конструкторских коллективов ОКБ Королёва (РН), Бармина (наземное оборудование) и Пилюгина (СУ).

Ракета впервые в практике ракетостроения имела блочную конструкцию в виде пакета. Вызывали сомнение инженерные решения по схеме отделения блоков в полёте при наличии пяти блоков. Система управления, естественно, была сложной, опасались за ее надёжность, особенно – за способность стабилизировать ракету в первые секунды полёта при выходе из стартовой системы.

Первые пуски вновь созданных ракет часто выявляли наличие тяжёлого и трудноустранимого дефекта – чрезмерной вибрации ДУ. Предстояло и это проверить у Р-7.

По направлению стартового отдела тоже было достаточно много прогрессивных и масштабных конструктивных решений, которые впервые в мировой практике были предложены и осуществлены в металле под руководством П.Г. Бармина, и проверку которых можно было завершить только запуском ракеты. Это, прежде всего, работа стартовой системы при подъеме РН и устойчивость к воздействию газовых струй из ДУ. Сложная заправка пяти блоков ракеты четырьмя компонентами топлива в основном была проверена и отработана на макетной ракете. Теперь необходимо было убедиться в надежности заполнения баков необходимым количеством компонентов РТ.

Первый запуск продемонстрировал работоспособность пакетной схемы. Блоки вовремя отделились от центра, вибрация ДУ была в норме, СУ уверенно стабилизировала и вела РН по траектории. Работа стартовой системы соответствовала инженерному замыслу, стартовый комплекс после запуска остался в состоянии, пригодном для многоразового использования. Что касается причины разрушения ракеты в полёте, то она вскоре была установлена. Для ее устранения в короткий срок провели доработки. Дефект при последующих пусках не повторялся.

Как парадокс звучит, что этот неудачный запуск 15 мая 1957 г. позволил уже в августе провести успешный запуск 8К71 и в октябре того же года вывести на околоземную орбиту первый ИСЗ. В ОКБ Королёва провели проработки по реализации огромных возможностей, заложенных в конструкцию РН, и приступили к созданию космических кораблей.

В настоящее время, когда поступает информация о неудачных повторных запусках новых ракет японской и европейской разработки, приходится удивляться: представители высочайшей технической культуры, да еще в начале XXI века, «почему они там не могут....?» И еще сильнее восхищаешься работе наших инженеров ОКБ и заводов, сумевших опередить весь остальной мир.

Коллектив стартового отдела при работах на СП пл. 1 в начале 1957 г. внес большой вклад и успешное выполнение задачи автономных и комплексных испытаний стационарных систем, подготовку передвижных агрегатов и подготовку боевых расчётов. Офицеры вместе с представителями ОКБ и заводов-изготовителей в кратчайший срок и с высоким инженерным качеством провели испытательные и доводочные работы на макетной ракете и подготовили стартовый комплекс к первому запуску «лётной» 8К71. Первый запуск для отдела явился завершением комплексных, самых сложных испытаний, в которых когда-либо он участвовал. В последующем на СП пл. 1 и пл. 31 работа офицеров-стартовиков все более походила на эксплуатацию наземного оборудования, набор статистики по устранению заводских и конструктивных дефектов и выполнение обязанностей контролёров по недопущению ошибок номерами боевых расчётов. В дальнейшем были, конечно, и большие доработки, аварийно-восстановительные работы с последующими испытаниями, были испытания после появления новых агрегатов, ввод в строй стартового комплекса пл. 31, но по направлению Р-7 таких масштабных испытаний больше не проводили.

 

 

Офицеры-стартовики

Через стартовый отдел прошли офицеры, о которых считаю своим долгом кратко рассказать.

Генерал-лейтенант Александр Сергеевич Матрёнин – мой первый начальник отделения, в дальнейшем начальник 1-го отдела во 2-м Управлении и начальник 2-го Управления. Он на полигоне был правой рукой Янгеля, руководил испытаниями создаваемых им ракет в самый решающий и ответственный период. Огромна его роль в создании ракетного щита СССР. Позднее Александр Сергеевич был назначен в Mинистерство общего машиностроения начальником Управления эксплуатации боевых ракетных комплексов и здесь принес большую пользу для РВСН.

Подполковник Алексей Николаевич Гуртовой – мой второй начальник отделения. Уроженец Молдавии, участвовал в Великой Отечественной войне, уже имея высшее образование. В 1942 г. на Западном фронте был инженером (главным сапером) стрелкового полка. По его рассказам о войне, для него самым ярким было воспоминание о постановках боевых задач командиром полка, которые тот завершал неизменной фразой: «Гуртовой, не выполнишь – расстреляю!» Нервы у Алексея Николаевича соответствовали его фронтовой практике. Он был переведен к нам с полигона Капустин Яр после закрытия и консервации дизельной электростанции, начальником которой являлся. У нас в отделе его «нашло» командование полигона после очередного длительного отключения электричества на пл. 10 по причине аварии, и он был назначен главным энергетиком в Службу главного инженера полигона. Мечтал, выйдя на пенсию, поселиться в родном селе, где ждала его мать, и готовить настоящий молдавский борщ из помидоров, без добавления воды.

Генерал-майор Анатолий Иосифович Могила – мой третий начальник отделения. Участник Великой Отечественной войны, командир взвода автоматчиков в танковой бригаде, воевавшей в Прибалтике. Я не встречал в дальнейшем лучшего рассказчика о войне и воинской службе. В отдел пришел после окончания Военной академии бронетанковых войск, был влюблен в танки, и об этом роде оружия мне передались от него кое-какие знания принципиального характера. От нас Анатолий Иосифович был переведен начальником стартового отдела в 4-е Управление, затем его назначили заместителем начальника 4-го Управления к П.М. Катаеву и вскоре назначили начальником Управления, а Павел Михайлович Катаев уволился с военной службы. А.И. Могила был главным организатором создания стартовых комплексов для «Протонов» и отработки этих ракет-носителей. После выхода на пенсию проживал в Москве. В 1979 г. он скоропостижно скончался от сердечного приступа за рулем «Москвича». Его похороны организовала фирма Челомея, по праву оценившая его личный вклад в создание «Протонов».

Генерал-майор Владимир Алексеевич Булулуков – первый испытатель наземного оборудования для запусков Р-9 на пл. 51. Руководил стартовым отделом в период самых интенсивных работ на комплексах пл. 70 и 75. В отдел пришел после окончания Ленинградской Краснознаменной военно-воздушной инженерной академии имени А.Ф. Можайского. Был исключительно смелым в принятии решений и в отстаивании своего мнения перед начальством любого ранга. Как бывший летчик, налетавший в небе не одну сотню часов, ревниво относился к первым космонавтам, сравнивая нагрузки на них в полётах с неизмеримо большими и чрезвычайно напряженными нагрузками на летчиков реактивных истребителей. После сравнительно короткой службы в должности начальника стартового отдела проявил себя на вышестоящих должностях как хороший организатор и реформатор в 1-м Управлении и на полигоне в целом, являясь руководителем научных и опытно-испытательных работ. Завершил воинскую службу в родной для него академии имени Можайского.

Полковник Виктор Васильевич Мищенко начинал службу в отделе испытателем агрегатов 8Г119 заправки РН горючим. Далее участвовал в работах на стартовых комплексах Р-9. При формировании 6-го Управления был назначен на должность начальника заправочного отдела. На комплексе «Н-1», был ведущим, самым знающим заправщиком. Вершиной его служебной деятельности явился запуск «Бурана», во время заправки которого он как руководитель провел непрерывно без сна и отдыха более 1,5 суток. Однако, возможности человеческого организма не безграничны: произошел инсульт и последующее длительное лечение в госпитале. Вышел на пенсию и проживает во Владимире, инвалид 1 группы по заболеваниям, приобретенным во время воинской службы.

Считаю своим долгом рассказать и о двух офицерах частей, входящих в состав 1-го Управления. В стартовом отделе они не служили, но длительное время успешно с ним взаимодействовали.

Подполковник Владимир Гаврилович Козлов – бессменный начальник группы стартового наземного оборудования в в/ч 25741 до 1975 г., когда он был уволен в запас вопреки его желанию еще послужить. Владимир Гаврилович Козлов – участник Великой Отечественной войны, умелый руководитель и воспитатель боевых расчётов в/ч 25741 (испытательного полка), а также в/ч 33797 (легендарной боевой стартовой станции). Образованная в 1960 г. как дублёр знаменитого «гагаринского» старта, в/ч 33797 успешно выполняла поставленные задачи по подготовке и запуску ракет-носителей (РН) с космическими аппаратами (КА) военного, научного и народнохозяйственного назначения. Начальнику группы, помимо подготовки оборудования, боевых расчётов для запуска ракет и личного участия в этих запусках, надо было готовить наряды в караул и в столовую, проводить техническое обслуживание стационарных систем на СП, колесных агрегатов в автопарке и железнодорожных агрегатов, уборку помещений и территории, выделять и направлять солдат, офицеров и сержантов в командировки. Например, ежегодно наряжались большие команды в Тульскую, Тамбовскую и Рязанские области для заготовки картофеля. Служба офицеров в полку существенно отличались от службы в Управлении. Перевод офицера из полка в Управления воспринимался как направление на отдых. Владимир Гаврилович Козлов службу в полку знал отлично. Характер у него был прямой, резкий. При убытии на пенсию получил квартиру во Владимире. К сожалению, Владимира Гавриловича уже нет с нами.

Генерал-лейтенант Валентин Давидович Галкин был назначен в службу РВ в/ч 33797 на должность инженера по стартовому оборудованию как раз во время монтажа и ввода в строй СП на пл. 31. Много и успешно взаимодействовал с нашим отделом. Благодаря своим исключительным способностям инженера и руководителя быстро продвинулся по службе до главного инженера в/ч 33797 – начальника службы РВ и затем стал заместителем начальника 1-го Управления. В 1975 г. при выполнении совместного с США полёта «Союз»-«Аполлон» Валентин Давидович являлся техническим руководителем на пл. 31 при подготовке на ней дублирующей РН с космическим кораблем на случай неудачи основного пуска с пл. 1. Вскоре он был назначен на должность начальника 5-го Управления полигона. В 1980 г. он уже возглавлял Главное управление эксплуатации РВСН в звании генерал-лейтенанта.

Если доведется смотреть фильм «Укрощение огня», вспомните, что основная часть его снималась на пл. 31 в 1972 г. при запуске на орбиту очередного (планового) разведывательного спутника «Зенит», и главным представителем перед съемочной группой от 1-го Управления выступал В.Д. Галкин. Нас тогда нарядили в экзотические костюмчики и кепочки, а кому костюмы не достались, не должны были попадать в кадр. Создатель фильма Д.Я. Храбровитский обещал боевому расчёту показать фильм в первую очередь, и мы просмотрели его в клубе пл. 2 еще до выхода на экраны страны.

 

 

Запуск космического корабля-спутника «Восток» с Ю.А. Гагариным

Технология выполнения инструкций на агрегатах и системах стартового отдела к этому времени была уже отработана, само оборудование подвергнуто соответствующим доработкам и проверено. По составу агрегатов и систем нового ничего не было. Перед боевым расчётом стояла задача не допустить ошибок, провести запуск в намеченное время. Боевой расчёт с этой задачей справился блестяще.

На организацию службы в стартовом отделе и на настроение офицеров во время подготовки к полёту Ю.А. Гагарина оказали влияние два события: катастрофа на пл. 41 и ускорение работ по испытаниям Р-9.

24 октября 1960 г. загорелась и взорвалась ракета на пл. 41, погиб переведенный из нашего отдела капитан Кривошеин, был психически травмирован и уже не мог продолжать службу С.Д. Титов, получили тяжелые ожоги С.Н. Павлов и В.И. Бойко. Все, кто находился на КП – заместитель начальника полигона по НИОР А.Н. Носов, начальник 1-го Управления Е.И. Осташев, начальник 2-го Управления P.M. Григорьянц – сгорели, и только по счастливой случайности рядом с ними не оказался А.Ф. Коршунов, наш первый начальник отдела. Сильно обгорел заместитель С.Д. Титова, подполковник Сакунов, переведенный с должности главного инженера в/ч. 25741. Он перед смертью смог только произнести свою фамилию.

Я очень переживал смерть Геннадия Инькова – начальника отделения двигателистов РН. Мы были близки семьями, у него подрастали два сына, младший – ровесник моей дочери. Год мы прожили в одной мазанке, на бывшем казахском хуторе Дальнем за пределами пл. 10.

В такой обстановке мы готовились к запуску корабля-спутника «Восток», на котором совершил первый в мире полёт в космос Ю.А. Гагарин. Его полёт был и остается ослепительным явлением. Об этом полёте пишут, вспоминают и в настоящее время. А кого заинтересует Р-9, давно снятая с вооружения? Да и работы над ней проходили трудно, в обстановке большой секретности. Надо постараться понять важность всех задач по Р-9 в то время, когда казалось, что надежды на Янгеля рухнули, а стране позарез нужна межконтинентальная ракета, пригодная для создания позиций шахтного типа. Уже тогда весь комплекс Р-7 воспринимался как весьма дорогой и уязвимый в условиях применения ядерного оружия. Для Р-7 сооружалось всего нескольких боевых позиций. Поэтому большинство офицеров стартового отдела конца 1960 г. и начала 1961 г. готовились и привлекались к работам по тематике Р-9, к созданию и испытаниям пл. 51 и установок переохлаждения жидкого кислорода.

Для командования стартового отдела в определенной степени неожиданным явилась постановка задач по подготовке к запуску космического корабля с человеком на борту. Указание вернуть всех офицеров на пл. 1 трудно было выполнить, ведь параллельные работы на объектах Р-9 не прекращались и выполнялись представителями промышленности, не связанными с работами по подготовке к запуску космонавта. Работы с Р-9 надо было контролировать. В день запуска, с учетом режима эвакуации с примыкающей к пл. 1 территории, почти весь состав отдела должен был действовать в боевом расчёте СП.

Мне не пришлось принять участие в запуске «Востока» с Ю.А. Гагариным. Работы по переохлаждению жидкого кислорода для Р-9 проходили в круглосуточном режиме. Отделение для испытаний установок переохлаждения, начальником которого меня назначили, было создано за счет существовавшего тогда штата отдела. Из его состава в запуске принимал участие В.Н. Ухин, имеющий большой опыт и знания по эксплуатации электрооборудования СП.

По направлению стартового отдела требовалось участие офицера-электрика из Службы главного энергетика полигона для контроля запуска по 15-минутной готовности высоковольтных электродвигателей системы пожаротушения 8Т323 (создание водяных завес). Система работала на «байпас» и включалась для пожаротушения только при авариях, для этого закрывалась байпасная электрозадвижка и открывались электрозадвижки перед форсунками. Контакторы электродвигателей насосов находились на ТП рядом со стартовым сооружением, были ненадежны, часто отказывали в работе. Запомнился офицер-электрик Челышев, который в день запуска постоянно находился на ТП и уходил в бункер (сооружение 1003) по 5-минутной готовности.

Заправка тормозной двигательной установки космического корабля для полёта Ю.А. Гагарина была проведена из агрегатов СМ-397 на пл. 2 у ворот МИКа. Первым освоил эти агрегаты и проконтролировал работу расчётов Н.М. Харченко, а от командования стартового отдела ответственным за заправку был А.И. Могила.

В августе 1961 г. стартовый отдел сумел успешно выполнить на СП пл. 1 почетную задачу по запуску корабля «Восток - 2» со вторым космонавтом Г.С. Титовым.

 

 

Стартовый отдел в 1962 году

Это был наиболее боеспособный состав стартового отдела для одновременного проведения испытаний на комплексах Р-7 и Р-9. В его составе продолжал служить А.И. Могила (заместитель начальника отдела), но на должности он находился в штате уже другого отдела. По штату еще существовали четыре отделения, в каждом из которых часть офицеров была подготовлена и направлена на контроль по тематике Р-7, другая часть контролировала испытательные работы на комплексах Р-9. Были и «универсалы», действующие на том или другом направлении в зависимость от обстановки: В.В. Мищенко, Ю.Д. Чалых, Л.В. Коростелев, В.М. Константинов, К.У. Хапсироков, В.Н. Ухин, В.Я. Гришин. В 4-м отделении (ранее – вспомогательного оборудования) основным были испытания оборудования для переохлаждения кислорода, но при проведении запусков с пл. 1 или пл. 31 в необходимом объеме проводился и контроль вспомогательных агрегатов и систем.

По решению командования 1-го Управления заправка ДУ космических кораблей (КК) была передана в другой отдел, и от нас перевели Н.М. Харченко. Его отсутствие в отделе явилось временным.

В этот период стартовый отдел стал кузницей кадров для 4, 5 и 6 Управлений полигона. В течении 1963–1966 гг. многие офицеры были выдвинуты на вышестоящие должности. П.М. Катаев возглавил 4-е Управление. А.И. Могилу назначили заместителем начальника 4-го Управления. И.Г. Шахов стал начальником стартового отдела 4-го Управления. В.А. Рябиков – начальником отдела в 5-м Управлении. В этот же отдел перевели Б.И. Гончаренко и П.И. Коновалова. Пошли на повышение и другие офицеры. Н.С. Щелкунова перевели в военную приемку ВНИИ «Криогенмаш» (г. Балашиха) по семейным обстоятельствам. Он в отделе был инициатором и организатором создания стационарного хранилища для жидкого кислорода и азота на пл. 1.

Ежегодно с СП пл. 1 запускались космические корабли с космонавтами: 1962 г. – «Восток-3» (А.Г. Николаев) и «Восток-4» (П.Р. Попович); 1963 г. – «Восток-5» (В.Ф. Быковский) и «Восток-6» (В.В. Терешкова); 1964 г. – «Восход» (В.М. Комаров, К.П. Феоктистов, Б.Б. Егоров); 1965 г. – «Восход-2» (П.И. Беляев, А.А. Леонов). Эти запуски проводились с участием в боевых расчётах (подготовка СП к запуску, заправка РН и запуск) офицеров стартового отдела, причём любой офицер из состава, работающего по тематике Р-9, при необходимости немедленно следовал на пл. 1.

 

 

Служебная деятельность стартового отдела на пл. 31, 70 и 75 в 60-х годах

На пл. 31 с конца 1961 г. до начала 1963 г. ракета 8К74 находилась на боевом дежурстве. У боевых расчётов были приняты зачеты, проведены тренировки с учебной ракетой и отдана приказом готовность в/ч 33797 к самостоятельному проведению всех работ вплоть до запуска. Однако, ответственность с соответствующих отделов 1-го Управления не снималась, и начальник стартового отдела был обязан по команде направлять контролёров на пл. 31.

В 1962 г. на полигон неожиданно прибыл Министр обороны СССР Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский и дал вводную: произвести запуск ракеты в в/ч 33797. Боевые расчёты действовали по утвержденным графикам самостоятельно, как и было положено, а контролёры 1-го Управления по приказу командования выехали на пл. 31.

Когда автобус с контролёрами отдела прибыл к КПП, ракета уже была заправлена и находилась в 30-минутной готовности. Проводились заключительные операции на агрегатах стартового оборудования. Кто-то приказал никого через КПП не пропускать, не были допущены к ракете и наши офицеры. Начали разводить колонны обслуживания, и тут на пульте СКЗ пропадают показания о подпитке боковых блоков жидким кислородом. Причиной оказалась отстыковка ШР от датчиков из-за заведения кабелей за поручни на колоннах.

В итоге запуск не состоялся, портфель с ценными подарками, который за Маршалом носил порученец, остался нераскрытым. Родион Яковлевич оценил состояние боевой готовности «крепким» выражением и уехал в Москву.

Мы ждали приказ Главкома РВСН о наказании. Главком, естественно, злой и будет еще свирепее, если до него дойдет, что местные начальники не отреагировали. Наш начальник П.М. Катаев решил контролёру по СДУЗ и СКЗ В.М. Константинову объявить пять суток ареста с содержанием на гауптвахте, следуя логике: пусть уж лучше отсидит, чем потом сверху «придет» понижение в должности или в воинском звании. Владислав Михайлович получил записку об аресте, взял туалетные принадлежности, книгу технического содержания (развлекательная литература на гауптвахте запрещена), прибыл на гауптвахту, где и был размещен в камере. А потом пришел «разгромный» приказ Главкома о наказании, однако до такой «мелочи», как инженер отдела, в нем не упоминалось. В разговорах П.М. Катаев признавал, что «переборщил»: «Константинова можно было не сажать». Этот случай наказания контролёра за ошибку боевого расчёта арестом с содержанием на гауптвахте – единственный в стартовом отделе, да и, пожалуй, на полигоне за всю его историю.

На пл. 31 создали заправочную станцию 11Г12. В то время она к стартовому отделу не относилась. Для контроля 11Г12 было сформировано отделение за счет существующего штата 1-го Управления, причём должность начальника отделения (для Н.М. Харченко) взята из нашего отдела после перевода В.В. Мищенко в 6-е Управление. В сентябре 1967 г. для ЗС11Г12 поступил штат на отделение, не входящее в состав стартового отдела, и появилась возможность освободившуюся должность начальника отделения использовать в нашем штате: начальником заправочного отделения РН пл. 1, 31, 70 и 75 был назначен Е.А. Литвинов.

В феврале 1964 г. был произведен залп тремя ракетами 8К75 из всех штатных стволов пл. 70. Запуски должны были следовать один за другим с интервалом в несколько минут. Произошла 10-минутная задержка (по техническим причинам) наземного оборудования только с выходом последней ракеты. Эти запуски явились кульминацией испытаний Р-9 на полигоне с участием 1-го Управления. По существу был решен вопрос о принятии 8К75 на вооружение и ее постановки на боевое дежурство по мере строительства стартовых комплексов.

Еще некоторое время офицеры стартового отдела участвовали в испытаниях наземного старта «Долина» и привлекались к контролю работы боевых расчётов пл. 70 и пл. 75, но запуски проводились для отстрела серийных ракет – по одной ракете от каждой заводской партии в 20 единиц. В сентябре 1964 г. полигон посетил Н.С. Хрущев. Ему демонстрировались пуски боевых ракет. Участие стартового отдела в этом государственном мероприятии на позиции пл. 75 и на старте «Долина» пл. 70 было одним из последних выездов офицеров на этот фланг.

Проблема обеспечения заправки Р-9 переохлажденнным кислородом оказалась решенной самым простым способом: расчёты и испытания показали, что можно обойтись простым «кипящим» кислородом, и на полигоне все уже смонтированное оборудование для переохлаждения было ислючено из состава стартовых комплексов.

Для отдела первый запуск «Союза» в беспилотном варианте с пл. 31 в декабре 1966 г. закончился трагически: РН сгорела на стартовой системе. При пожаре погиб начальник стартового отделения Л.В. Коростелов. Он прибыл в отдел в 1959 г. после окончания с золотой медалью Военной академии тыла и транспорта имени А.В. Хрулёва. Прошел путь от инженера-испытателя до начальника отделения. На эту должность был назначен в 1964 г. после перевода В.А. Романенко в 6-е Управление. Принимал активное участие в отработке наземного оборудования как для Р-7, так и для Р-9.

СП пл. 31 необходимо было восстановить в кратчайший срок. Для этого на Научно-исследовательском испытательном полигоне ракетного и космического вооружения в Плесецком районе Архангельской области частично демонтировали аналогичный стартовый комплекс, и его оборудование перевезено в Байконур на пл. 31. От стартового отдела для контроля демонтажа агрегатов и систем в Плесецк был срочно командирован В.А. Белавин.

Весной 1967 г. СП была восстановлена, стартовые агрегаты и системы прошли автономные испытания, а готовность старта целиком подтверждена проведением запуска «Зенита». 23 апреля 1967 г. состоялся запуск «Союза -1» с В.М. Комаровым на борту, но полёт корабля завершился гибелью космонавта.

К июню 1967 г. в отделе произошла почти полная замена офицерского состава. В большинстве были вновь прибывшие офицеры, выпускники академий и высших военных инженерных училищ. В их числе были В.Н. Харитонов, Ю.В. Подшивалин, Ч.С. Караев, Ю.И. Беляев, В.В. Шарый, М.С. Долгих.

Стартовый отдел в напряженном режиме мог принимать участие в боевом расчёте по запуску на одной СП и одновременно контролировать подготовку агрегатов и систем на другой СП. Из офицеров, имевших опыт работ с комплексами Р-9, в отделе остались только Е.А. Литвинов и Е.Я. Гришин.

 

 

Кадровые проблемы.

С середины 60-х годов 1-е Управление на полигоне – центр подготовки космических кораблей. На пл. 31 действовали МИК КО и заправочная станция 11Г12, на пл. 2 МИК 2Б и заправочная станция 11Г141. Заправочные станции получили полнокровные штаты, начальниками отделений являлись Н.М. Харченко и Е.Е. Пронин.

Подготовка космических кораблей по времени резко отличалась от работ на СП и проходила в течение нескольких сот часов. Для каждого космического корабля готовилось рабочее место, поставлялся свой испытательный комплект аппаратуры и документации, устанавливались новые или приспосабливались существующие барокамеры. Периодически возникали вопросы о выделении штатов: надо было перед испытаниями в 1-м Управлении подготавливать в КБ дополнительные подразделения офицеров-испытателей.

Возможность решения кадровых вопросов в 1-м Управлении за счет перераспределения должностей по существующим штатам оказалась исчерпанной. Полигон ничем не мог помочь, и заявки на расширение штатов разными путями, часто в виде претензий и требований Главных конструкторов КБ, поступали в Генштаб. От него на полигон направлялись комиссии с включением в их состав офицеров ЦУКОСа (ГУКОСа) и Главного штаба РВСН. Перед комиссией необходимо было «защитить» действующий штат, показать большой объем работ отдела и невозможность сокращения штатных «клеток».

В отношении стартового отдела прорабатывался вариант его закрытия – исключения целиком из штата 1-го Управления. И в этом была своя логика: испытание агрегатов и систем давно закончилось, шла эксплуатация оборудования, которую можно было доверить боевым расчётам в/ч 2541 и в/ч 33797, немного увеличив их штаты. Противники этого варианта возражали: космические корабли стоят очень дорого, отрицательные последствия потери корабля при запуске из-за отказа в работе неземного оборудования неизмеримо больше затрат на содержание офицеров-контролёров стартового отдела. Судьба нашего отдела была не из легких и со временем продолжала ухудшаться.

В самом конце 60-х годов заместитель начальника 1-го Управления В.А. Булулуков вызвал начальника нашего отдела В.Г. Веселова и сообщил ему: «Стартовый отдел штатная комиссия хотела разогнать, но мне удалось вас спасти, включив в ваш состав два отделения обеих заправочных станций 11Г12 и 11Г141». Мы тогда временно «разбухли» до 5 отделений, 43 офицеров. Вот тогда мне и пришлось познакомиться с запахом гептила и окислителя на основе азотной кислоты. Даже за вредность получал талоны на дополнительное питание стоимостью 63 копейки, которыми можно было частично оплатить обеды в военторговской столовой. Количественный состав отдела стал иметь «сверхкритическую массу» и его сокращение в дальнейшем стало неизбежным.

До перехода стартового отдела на штат 1974 г. из отдела убыли ветераны 1-го Управления. Е.Г. Малышев уволился в запас по достижении предельного возраста состояния на военной службе. В.А. Холин перевелся в Москву, в ЦУКОС, в дальнейшем посещал отдел как представитель центрального аппарата.

Е.Г. Малышев прибыл на полигон в 1955 г. в составе одного из двух ракетных дивизионов, переведенных из бригады, дислоцированной в п. Белокоровичи на Западной Украине. В 1-й группе в/ч 25741 ему довелось командовать расчётами заправки горючим и продуктом «030». В качестве начальника боевого расчёта принимал участие в запусках первого ИСЗ и космического корабля-спутника «Восток» с Ю.А. Гагариным на борту.

При переходе на штат 1974 г. закончилась штатная «привилегия» СДУЗ и СКЗ. Вспомогательное оборудование распределили между 1-м и 2-м отделениями. При назначении на должность начальника 2-го отделения пришлось выбирать между Ю.Н. Халдеевым и Е.А. Литвиновым, последний оказался за штатом. На заправочных станциях 11Г12 и 11Г141 тоже создали одно общее отделение, начальником которого назначили Н.М. Харченко, а Е.Е. Пронин (опять же вынужденно, из-за штатного «урезания») понизили в должности до старшего инженера-испытателя. Пангуку удалось найти такую же должность в другом отделе. В систему вошло увольнение в запас офицеров, достигших предельного возраста и имевших выслугу не менее 25 календарных лет. Из стартового отдела до 1974 г. были уволены в запас П.Т. Атаманюк, Е.Я. Гришин и некоторые другие офицеры, что позволило численно сократить отдел до 24 человек. После учебы в академии имени Дзержинского в отдел был зачислен Б.Н. Годунов, проходивший службу в части с 1956 г. Он был начальником расчёта пожаротушения всех первых запусков, включая запуск корабля-спутника «Восток». По просьбе командования в/ч 25741 к нам был зачислен А.В. Николаев, являвшийся в течение ряда лет заместителем по РВ начальника 1-й группы. Он не мог оказаться лишним, т.к. отлично знал все агрегаты и системы на СП пл. 1 и зарекомендовал себя как исполнительный, инициативный офицер. Ему в отделе была поручена часть вспомогательного оборудования – система пожаротушения. А компрессорные станции, газификаторы азота и этекцию вёл Н.И. Алексеев.

Что касается СДУЗ и СКЗ, то оно в штате 1974 г. было представлено достойными контролёрами В.Н. Харитоновым и Ю.А. Мальцевым, да и сам начальник 2-го отделения Ю.Н. Халдеев в любой момент был готов взять на себя контроль за работой на этих системах.

 

 

Стартовый отдел в 70- годы

Регулярно проводились запуски ракет 11А511 (11А511У) с космическими аппаратами (КА) «Зенит» разведывательного назначения. По существу, это была войсковая эксплуатация принятой на вооружение космической системы военного назначения. ЦУКОС (ГУКОС ) высылал на полигон и в 1-е Управление план запусков, по которому с каждой СП как правило запуски должны были следовать не реже одного в месяц. Так выполнялись заявки Генштаба по разведке, поддерживалось в работоспособном состоянии оборудование СП и ТП и готовность боевых расчётов.

При подготовке ракеты-носителя на ТП стартовый отдел направлял вместе с расчётом части контролёра по выставлению платы ГВ на центральном бланке и по укладке РН вместе с пристыкованным КА на установщик. Параллельно с испытаниями РН и КА в МИКе проводилась подготовка агрегатов и систем наземного оборудования на СП, на это уходило три дня.

Транспортировка на установщике ракеты с ТП на СП начиналась за 2 - 2,5 ч до прибытия с пл. 10 поезда с офицерским составом и построения всего боевого расчёта. К окончанию построения установленная на стартовую систему ракета оказывалась уже развернутой в азимут стрельбы, и площадки кабины с разложенными на них заправочными шлангами были подняты. Далее весь боевой расчёт приступал к выполнению графика первого дня: собирались кабельные схемы, подсоединялись заправочные шланги, проводились автономные и комплексные испытания ракеты с наземным оборудованием СУ, СДУЗ и СКЗ, телеметрия КА. На нулевую отметку выдвигались железнодорожные заправочные агрегаты, цистерны с кислородом и азотом, заполнялось специальное хранилище «холодных» компонентов. Сдавались на анализ пробы РТ и проводился расчёт доз продукта «030». Если все шло по плану, не выявлялись неисправности, боевой расчёт до 17 часов заканчивал подготовку ракеты по графику первого стартового дня.

График второго стартового дня (заправки и запуска) составлял около трех часов, в пределах которого для заправки требовалось 50 – 60 минут. Сразу после запуска начальник стартовой группы осматривал стартовую систему и, если были очаги горения, вызывал для их ликвидации дежурную пожарную машину. Периодически при плюсовых температурах по предварительной договоренности включалась противопожарная система водяных завес для проверки работоспособности и промывки трубопроводов, а после заполнения водой приямка газоотводного лотка работали насосы системы откачки.

Далее проводились послепусковые операции, на них затрачивалось около четырех часов. Поднимались колонны обслуживания, сводились верхний и нижний силовые пояса стартовой системы, и она разворачивалась в нулевое положение. Так проверялась работоспособность стартовых агрегатов и систем после воздействия на них запуском ракеты. Устанавливался на «нулевую отметку», на своё рабочее место рядом со стартовой системой, железнодорожный заправщик 8Г119 (8Г0119), и проводилось передавливание в него горючего из сливной емкости, а также удаление из сливных емкостей с разбавлением продукта «030». Это была опасная и особо ответственная операция.

От стартового отдела требовался следующий состав контролёров. От 1-го отделения (стартового ) 4 офицера: стартовая система, колонны обслуживания, установщик и приборы прицеливания, кабина. От 2-го отделения (заправочного) 5 офицеров: СДУЗ и СКЗ, хранилище и передвижные агрегаты «холодных» компонентов, железнодорожные заправщики Т-1 и «ОЗО», трубопроводы и шланги заправки пакета, заправка блока «И».

По первому отделению в 1 день работы на СП с ракетой наиболее ответственными операциями являлись наезд установщика на стартовую систему и подъем ракеты в вертикальное положение, сведение ВСП, передача веса с установщика на опорные стрелы, контроль вертикальности, сведение НСП и закрепление боковых блоков в его направляющих устройствах, подъем колонн и после разворота стартовой системы в азимут стрельбы – установка площадок кабины в рабочее положение. Во второй день – быстрое и безошибочное приведение стартового оборудования после окончания заправки в готовность к запуску РН.

По заправочному оборудованию в период подготовки СП к вывозу РН особое внимание уделялось проверке на функционирование СДУЗ и СКЗ, промывке шлангов и фильтров и контролю режима хранения продукта «030» в агрегате 8Г29 (8Г029). В первый день подготовки СП с РН при комплексных испытаниях также проверялась работа СДУЗ и СКЗ. Во второй день начало заправки компонентами РТ разносилось по времени с расчётом, по возможности, избежать одновременного прихода уровней в баках по разным компонентам. Больше всего времени требовалось для заправки жидким кислородом центрального блока и блока «И», а также «центра» продуктом «030». Заправка заканчивалась уравниванием продукта «030», дренажем Т-1 и «030» из трубопроводов в сливные емкости. Далее следовали отстыковка шлангов от пакета и горловин ниш, раскладка на площадках кабины и, после опускания площадок, унос шлангов.

Руководитель работы на СП по мере выполнения графика объявлял степень готовности по «громкой» и шлемофонной связи через каждые 30 минут до часовой готовности к запуску и через 15 минут после нее. Пуску предшествовали 10- и 5-минутная готовности. От начальников команд (стартовой, заправочной, вспомогательных систем, ДУ, СУ, телеметрии, КА «Зенит») требовалось подтвердить принятие готовности, если все шло по графику. После получения всех докладов о принятии готовности руководитель работы объявлял: «Готовность принята». При выявлении неисправности начальник команды немедленно докладывал о ней руководителю работ, принимались меры по поиску и устранению причины неисправности. Могла быть объявлена задержка в принятии готовности на определенное время, и если становилось очевидным, что график подготовки вовремя не может быть выполнен, время запуска изменялось.

Кодирования степени готовности названиями городов не было, не были внедрены в практику и другие способы объявления о степени готовности (флаги, удары в рельс). Сирена (как сигнальный агрегат) размещалась на КП вблизи стартовой системы, работоспособность ее обязательно проверялась перед началом работ по графику с предварительным предупреждением об опробовании по громкой связи.

Все офицеры стартового отдела, входившие в боевой расчёт, по мере завершения операции, эвакуировались в бункер.

Для КА «Молния», а также для «Лунников», ракета-носитель имела на центральном блоке два верхних блока с баками кислорода и Т-1, причём для Т-1 дистанционный контроль уровня в баках не был предусмотрен, и заправка проводилась при помощи простых заправочных и переливных устройств с вентилями, открываемыми и закрываемыми вручную. Для каждого блока имелся свой заправочный агрегат на автомобильном шасси и от него - трубопроводы к заправочному и переливному устройствам. На агрегатах находились насосы, арматура регулировки режима заправки, а также теплообменники для охлаждения Т-1. Клапаны на баках открывались ввинчиванием заправочно-переливных устройств в горловины блоков.

Но этот простой способ заправки Т-1 потребовал со стороны стартового отдела самого серьезного подхода для обеспечения надежности и безопасности: запуски КА «Молния» и «Лунников» проводились по сравнению с «Зенитами» редко и никаких комплексных тренировок провести не было возможности. В части по штату на железнодорожных заправочных агрегата Т-1 и «030» в боевом расчёте был всего один офицер, на передвижные заправщики Т-1 верхних блоков подготавливались только солдаты – механики по работе на насосных установках. В этих условиях наш контролёр В.Р. Мельников брал на себя операции с заправочными и переливными устройствами и по отдельному каналу шлемофонной связи выдавал команды механику насосной установки через нашего же контролёра Ю.В. Подишвалина. Заправка верхних блоков по времени была разнесена, параллельная заправка Т-1 и кислородом не допускалась.

Стартовому отделу удалось провести все заправки РН «Молний» и «Лунников» на СП качественно и безаварийно, не было срывов запусков по нашей вине и КА другого назначения – это отличный показатель полезности затрат на содержание штатов.

Не могу обойти вниманием трагический запуск «Молнии» на полигоне в Плесецке в 1980 г. Ракета сгорела на стартовой системе, погибло 47 солдат, офицеров и представителей промышленности. В качестве одной из причин катастрофы были названы возможные ошибки при заправке верхних блоков Т-1.

 

 

Подвиг военных строителей

Мы с Александром Сергеевичем Матрениным, начальник 2-го Управления полигона, высадились из поезда Москва – Ташкент на станции Тюра-Там 19 июля 1956 г. после полудня, в самую жару. Встретил нас комендантский патруль, у них был грузовик ЗИС-5, на котором мы доехали до штаба полигона по очень пыльной грунтовой дороге. Увидели площадку 10, в дальнейшем город Ленинск. Было уже довольно много деревянных домов, в основном бараков, среди них штаб полигона, гостиница, военторговские магазин и столовая. На окраине, тоже в бараках, размещался госпиталь. Ранее на полигон из Белокоровичей передислоцировали дивизион ракетчиков, переводился и второй дивизион. Они несли комендантскую службу, военные строители к ней не привлекались.

Через день А.С. Матренин организовал поездку на основное строительство. Ехали на «Победе», закрепленной за полковником Носовым, по почти законченной бетонке. Слева проходила насыпь готового железнодорожного пути. На пл. 2 уже стоял монтажно-испытательный корпус (МИК) и здание компрессорной, где мне предстояло контролировать монтаж оборудования. Забора и КПП еще не было. На пл. 1 заканчивались бетонные работы на основном стартовом сооружении 1001.

Приблизительно в двух километрах от пл. 2 располагался городок строителей бригады полковника Халабуденко. Там меня поселили в бараке для офицерского состава. В конце коридора была большая комната, заполненная строительными чертежами. Здесь находилась контрольно-финансовая группа заказчика (майор Багров, капитан Белужкин). В ее задачу входило отслеживание хода строительства и визирование платежных счетов на перечисление бюджетных денег строителям за выполнение работы.

Мне пришлось прожить в бараке у строителей до лета 1957 г. Увидел, какая у них суровая служба и тяжелая работа. На моих глазах военные строители закончили все строительные работы первой очереди (бытовые здания на пл. 2 сооружались позже) и своевременно сдали их под монтаж технологических агрегатов и систем.

Года через два после первых запусков ракет с пл. 1, на пл. 2 строителями были построены капитальные казармы, общежития для офицеров и гостиницы для командированных, две столовые, солдатская и военторговская, медпункт.

Мне захотелось съездить посмотреть, что стало с городком строителей. Увидел заброшенные разваливающиеся бараки, около которых бродило много полудиких собак. Когда отправился к остаткам «родного» барака, мне преградили дорогу несколько злобно урчащих псов, которые своим видом и взглядами как бы говорили: «Если друг не хочешь конфликта, уматывай поскорее туда, где теперь тебе положено находиться, а дорогу сюда и это место забудь». Я сел в «газик» и уехал. Больше там не появлялся, но вот забыть так и не получилось.

В военно-строительные отряды военкоматы направляли юношей, которые по состоянию здоровья, по образованию, психике, знанию русского языка не годились для службы в других родах войск. Но и с ними военно-строительные организации Советской Армии много построили по всей стране. На Байконуре осталось впечатляющее количество в свое время построенных, а в настоящее время заброшенных ракетных позиций, разного рода других сооружений. Одна бетонная посадочная полоса для «Бурана» длиной 10 км чего стоит! Все как-то было нужным и востребованным.

Выполнив на полигоне «Байконур» в тяжелейших бытовых и климатических условиях за 1955 и 1956 гг. огромный объем строительных работ, военные строители уже тогда начали отсчет времени своего участия в запуске в космос корабля-спутникап «Восток» с Ю.А. Гагариным. В настоящее время при подготовке к празднованию 50-летия космического полёта Гагарина есть естественное желание уточнить списки участников подготовки этого запуска. Хорошо было бы по справедливости и военных строителей в эти списки не забыть включить.

 

 

Вклад железнодорожников

Позиции для ракеты 8К71(Р7) предполагали прокладку железнодорожных путей. Ракета в разобранном виде перевозилась в спецвагонах, установщик ракеты в стартовую систему, топливные заправщике – все на железнодорожном ходу. Приемлемым оказалась и перевозка людей с пл. 10 на работу и обратно в поездах, состоящих из обычных вагонов. Первоначально железная дорога на рабочие площадки была со станции Тюра -Там, до пл. 10 ее провели позже. Помню, возили нас в трех-, двухосных вагонах допотопной конструкции, в среднем для обогрева топилась «буржуйка». Таскал эти три вагона миниатюрный маневровый тепловозик австрийского производства, на заводской табличке было написано: «Зальцбург». Быстро перешли на арендную эксплуатацию секций обычных магистральных тепловозов, а вагоны, тоже обычной конструкции, изготовили на вогонзаводе в г. Калинине (ныне – Тверь). Секции тепловозов арендовали в депо станции Казалинск, оттуда же были машинисты, на смену и заправку они ездили в это депо. Остальные железнодорожники на полигонных станциях готовились из солдат срочной службы. В штатах полигона был железнодорожный отдел, офицер из которого часто участвовал на ответственных запусках.

А зачем все это знать, если мы собираемся отпраздновать 50-летие полёта Ю.А. Гагарина в космос? Причём тут какая-то железная дорога? Да очень даже причём! Без слаженно работающей на СП секции тепловоза успешный запуск носителя просто невозможен. До 30-минутной готовности идет заправка, к 15-минутной готовности заправщики должны быть уведены секцией тепловоза со старта.

Я хорошо был знаком с одним из машинистов тепловоза со станции Казалинск, который много лет отработал на ракетных позициях полигона. Это Свинолупов Василий Иванович, в прошлом – паровозный машинист. Его труд в войну был отмечен ордером Ленина. После выхода на пенсию орден Ленина помог ему в Ташкенте получить квартиру, в Ташкенте он умер и похоронен. Его дочь Нина Васильевна более 40 лет проработала в вычислительном центре полигона. От Министерства обороны получила квартиру в г. Лобня ближнего Подмосковья, где в настоящее время и проживает.

Мне пришлось участвовать во многих запусках и отмечу, что о работе секций тепловоза остались самые светлые воспоминания.