Интервью

#Роскосмос#Интервью#Главное#ЦПК#Пилотируемая космонавтика#МКС
16.01.2021 10:30

Олег Артемьев: «В космосе чувствуешь родственную связь с планетой»

Сборная команда г. Ленинска (Байконур) по самбо после соревнований. Олег Артемьев – в центре, пятый слева. г. Алма-Ата, Казахстан. 25 апреля 1984 года Сборная команда г. Ленинска (Байконур) по самбо после соревнований. Олег Артемьев – в центре, пятый слева. г. Алма-Ата, Казахстан. 25 апреля 1984 года
Родители Олега Артемьева Ольга Николаевна и  Герман Алексеевич. Город Ленинск (Байконур). 1985 год Родители Олега Артемьева Ольга Николаевна и Герман Алексеевич. Город Ленинск (Байконур). 1985 год
Стенд «Селен», отдел внекорабельной деятельности РКК «Энергия» имени С. П. Королёва, 1999 год Стенд «Селен», отдел внекорабельной деятельности РКК «Энергия» имени С. П. Королёва, 1999 год
Олег Артемьев на заседании Межведомственной комиссии по отбору космонавтов. Члены комиссии: Юрий Павлович Семёнов, Валерий Александрович Гринь и Валерий Викторович Рюмин. 29 мая 2003 года Олег Артемьев на заседании Межведомственной комиссии по отбору космонавтов. Члены комиссии: Юрий Павлович Семёнов, Валерий Александрович Гринь и Валерий Викторович Рюмин. 29 мая 2003 года
Во время специальной летной подготовки космонавтов. Август 2003 года Во время специальной летной подготовки космонавтов. Август 2003 года
Олег Артемьев в аппарате Елизарова с травмой ахилла. Рядом – ведущий конструктор служебного модуля «Звезда» МКС Владимир Иванович Яин. Звёздный городок, 2004 год Олег Артемьев в аппарате Елизарова с травмой ахилла. Рядом – ведущий конструктор служебного модуля «Звезда» МКС Владимир Иванович Яин. Звёздный городок, 2004 год
Встреча с женой Анной и ее двоюродным братом на выходе из 105-суточного изоляционного эксперимента по программе «Марс-500». 14 июля 2009 года Встреча с женой Анной и ее двоюродным братом на выходе из 105-суточного изоляционного эксперимента по программе «Марс-500». 14 июля 2009 года
На Марсианской базе, расположенной на Гавайском вулкане Мауна-Лоа На Марсианской базе, расположенной на Гавайском вулкане Мауна-Лоа
Олег Артемьев ведет страницы в соцсетях с 2014 года, когда впервые оказался на МКС Олег Артемьев ведет страницы в соцсетях с 2014 года, когда впервые оказался на МКС
«Сладкое» возвращение на Землю бортинженера корабля «Союз ТМА-12М» после первого полета на МКС. 11 сентября 2014 г. «Сладкое» возвращение на Землю бортинженера корабля «Союз ТМА-12М» после первого полета на МКС. 11 сентября 2014 г.
Российские участники 56-й экспедиции на МКС Олег Артемьев и Сергей Прокопьев приветствуют участников Чемпионата мира по футболу 2018 года Российские участники 56-й экспедиции на МКС Олег Артемьев и Сергей Прокопьев приветствуют участников Чемпионата мира по футболу 2018 года
Олег Артемьев – депутат Московской городской думы VII созыва с 2019 года Олег Артемьев – депутат Московской городской думы VII созыва с 2019 года

В конце 2020 года, 28 декабря, Герой России, космонавт Роскосмоса Олег Артемьев отметил 50-летний юбилей. На его счету — два космических полета, год работы на Международной космической станции, три выхода в открытый космос. Сейчас Олег Германович снова активно вовлечен в тренировочный процесс в Центре подготовки космонавтов.

О первых впечатлениях от настоящей невесомости, сложностях работы в открытом космосе, экспериментах на изоляционных базах, об участии в разработке космической техники и общественных делах космонавт рассказал в эксклюзивном интервью отраслевому журналу Госкорпорации «Роскосмос» — «Русский космос».

 

Синтез альпинизма и борцовской схватки

— Олег Германович, вы выполнили два космических полета. Какой из них вам показался сложнее — первый, когда было все в новинку, или второй, когда вы летели в качестве командира корабля?

— Пожалуй, второй полет был сложнее в том плане, что во время моей первой экспедиции на МКС было три российских члена экипажа, а во второй — только два. Поэтому работы во втором полете было немного больше. И поскольку я сам уже имел опыт космического полета, не было контроля наставников, приходилось самому принимать решения и очень ответственно подходить к поставленным задачам. С другой стороны, мне понравилось, что во втором полете я был больше загружен работой, и время на станции пролетело незаметно, хотя сама экспедиция была на месяц длиннее первой.

— Помните, как впервые оказались в невесомости? Открыли люк на станцию и... Поделитесь впечатлениями.

— Бывает, что некоторые космонавты и астронавты тяжело переносят адаптацию к невесомости. У меня такого не было. Возможно, потому, что и первый, и второй полет проходил по длинной двухсуточной схеме. Конечно, хочется побыстрее попасть на станцию, но эти два дня, пока ты летишь до орбиты, у тебя есть время адаптироваться к невесомости, а когда прилетаешь на МКС — сразу включаешься в работу. Все негативные последствия нивелируются этими двумя днями.

Когда открыли люк в станцию, почувствовали ни с чем не сравнимый запах МКС и увидели радостные лица встречающего нас экипажа, который нам предстояло сменить.

— Вы совершили три выхода в открытый космос. Какие моменты внекорабельной деятельности чаще всего вспоминаете?

— Самый волнительный момент — это открытие выходного люка во время первого выхода в 2014 г., который мы совершили вместе с Александром Скворцовым. Я был оператором-2, поэтому выходил первым, так полагается по плану выхода. Почти всегда мы открываемся в тени, чтобы постепенно привыкнуть к космосу. И вот когда ты открываешь люк и готовишься шагнуть буквально в бездну, в пропасть, в черноту космоса, к звездам, наступает миллисекундное замешательство, как бывает перед прыжком с парашютом или прыжком в ледяную прорубь. Ты концентрируешься и — пошел. И тут так же.

Затем, когда ты уже расположился на выходном устройстве снаружи станции и есть пара минут на адаптацию, идет прилив восторга, радость от исполнения мечты, что ты оказался в данный момент здесь, благодаря необычайному стечению обстоятельств и участию многих сотен, тысяч людей в твоей жизни, цепи случайностей и везений, падений и подъемов, несмотря на испытания, болезни и множество ситуаций, когда можно было сдаться и прекратить восхождение к этому моменту, остаться теоретиком, а ты все-таки здесь и стал, помимо теоретика, еще и практиком.

А когда эта первая волна чувств проходит и начинаешь работать, идет вторая волна восторга — от вида освещенной части поверхности Земли. Такие захватывающие, изумительные, фантастические и потрясающие виды открываются! Появляется необъяснимая, похожая на чудо, связь с планетой, как со своими родителями.

Но все это, конечно, между делом, потому что главное — выполнить все задачи выхода. Это опасная рискованная работа. Это невероятная мобилизация твоего организма, тебя самого на работу в открытом космосе, где успех сильно зависит от того, как ты и твой напарник готовились к выходу. Насколько добросовестно подготовили скафандры, оборудование, прокрутили в голове весь выход, правильно распределили силы, которые надо экономить, — ведь они могут понадобиться, чтобы нивелировать ту или иную нештатную ситуацию. А их может быть много — всегда что-то может случиться с оборудованием, скафандром, связью или с твоим напарником. Это нужно предусмотреть, предотвратить и вернуться обратно, сохранив здоровье и станцию.

Выход в открытый космос — это синтез альпинизма и борцовской схватки. Альпинизма — потому что ты постоянно восходишь по поверхности станции, используя страховку на двух фалах, каждый шаг просчитываешь. А борцовская схватка — это борьба за захват перед броском с элементами техники, тактики. Нужно уметь наперед просчитывать все приключения, которые может подбросить противоборствующая сторона — космос. Должны быть выносливость, терпение, сила, мужество и опыт.

— Какие задачи сложнее всего выполнять в открытом космосе?

— Простых задач нет. Например, есть работы, связанные с подстыковкой разъемов. Это надо знать и уметь делать. Вначале вроде ничего, потому что мы все отрабатываем на Земле и на самой станции. Знакомая работа, но, когда проходит три-четыре часа, любая работа становится трудной. Устают руки, надо поднапрячься, но помнить, что должен быть резерв сил.

Пожалуй, самое тяжелое — выходить из скафандра после длительной внекорабельной деятельности. Потому что ты натрудился, устал, после большой физической нагрузки мышцы увеличились в объеме, ты занимаешь весь объем скафандра впритирку. Здесь ты непременно помогаешь товарищу покинуть скафандр, а потом он тебе.

 

Космонавт-испытатель

— Вы выходили в открытый космос в скафандрах «Орлан-МК» и «Орлан-МКС». В какой модели комфортнее работать и нужны ли доработки?

— Мне понравились оба скафандра, в обоих я чувствовал себя комфортно. Пожалуй, тренировки в гидролаборатории даже посложнее будут. А простор для доработки скафандров безграничен. Это как корабль «Союз» — его постоянно модернизируют. Можно, конечно, пофантазировать: например, хорошо бы дополнить скафандр технологией виртуальной реальности, телемедицины, вывести на внутреннюю часть шлема бортовые инструкции, информацию о выходе, о параметрах скафандра и оператора. Возможно, сделать голосовые подсказки — по типу Алисы в смартфоне. Или добавить к скафандру экзоскелет, когда будут нужны дополнительные усилия, затем взаимодействие с роботом, который будет помогать на выходе, предусмотреть интерфейсы взаимосвязи с ним.

Техника не стоит на месте: будущие скафандры наверняка будут из новых материалов, которые на порядок лучше нынешних — легче, удобнее, безопаснее. Доработки скафандра потребуются в связи с новыми задачами освоения космоса: чем дальше мы полетим, тем надежнее и безопаснее должен быть скафандр, а это означает более совершенную радиационную защиту в виде, например, собственного магнитного поля, усиление автономности скафандра, способность работать не только в невесомости, но и на астероидах, на планетах.

— Вы сами до прихода в отряд космонавтов занимались в РКК «Энергия» разработкой методик и оборудования для внекорабельной деятельности.

— Да, мне очень повезло. Это была интересная, творческая работа. Тебе дают исходные данные, нужно по ним провести испытания, доработать инструкцию до бортовой документации, чтобы можно было потом безопасно работать в скафандре. Благодаря этой работе я узнал многих людей на предприятиях космической отрасли и у нас в стране, и за рубежом. Все специалисты, разрабатывающие и испытывающие оборудование для выходов в открытый космос, — хорошо подготовленные люди, ответственные и понимающие важность и значимость правильных решений, от которых зависит жизнь космонавтов.

— А вы знакомы с разработками нового многоразового корабля «Орёл»? Хотели бы участвовать в его летных испытаниях?

— Да, разработчики космической техники, конструкторы плотно общаются с космонавтами, спрашивают совета, как сделать то или иное приспособление, аппаратуру для работы. Мы, космонавты-испытатели, должны испытывать технику не только в космосе, но и на Земле, на стадии ее разработки, так что участвуем в испытаниях нового корабля, когда этого требует план испытаний и изготовления корабля.

«Орёл» — совсем новый корабль, предназначенный для дальних космических полетов. Думаю, они с «Союзом» будут дополнять друг друга, потому что у них совершенно разные задачи и возможности. Конечно, хотелось бы полететь на нем. Но, думаю, это сделает кто-то из наших космонавтов-испытателей помоложе.

 

О подготовке к полетам в дальний космос

— В 2007–2008 годах вы участвовали в проекте МАРС-500. Насколько он помог вам в последующих экспедициях на МКС?

— Я участвовал в трех экспериментах по программе МАРС-500: в двух двухнедельных и одном 105-суточном. И это очень помогло потом в реальных космических полетах. Меня позвал на этот проект Сергей Рязанский. Он был командиром экипажа МАРС-500, а меня пригласил поработать борт­инженером. Все эксперименты, общение в экипаже, психологические аспекты перенеслись потом на космический полет. Это был очень ценный опыт.

Во время МАРС-500 я познакомился с кураторами экспериментов. И когда делал их на МКС, представлял тех людей, которые готовили тот или иной эксперимент, и тщательно продумывал его — у меня была двойная ответственность. Считаю, подобные изоляционные проекты очень важны для карьеры космонавта и для тех, кто хочет когда-либо полететь в космос или поработать в Антарктиде. Они приучают к культуре работы в изоляции.

Надо сказать, МАРС-500 был даже немного сложнее, чем реальный космический полет. Там моделировалось все, с чем может столкнуться экипаж, отправившийся в дальний космос, кроме невесомости и радиации. Думаю, тем, кто прошел через изоляционный эксперимент, будет легче в полете, потому что они уже представляют, как это происходит, как справляться с различными ситуациями и избегать возможных конфликтов.

— Видели ли вы другие изоляционные стенды?

— Да, я был на американских изоляционных базах, в частности на Марсианской базе, расположенной на Гавайском вулкане Мауна-Лоа. Нас, экипаж корабля «Союз МС-08», поскольку у нас был позывной «Гавайи», пригласил туда Хэнк Роджерс, один из собственников бренда «Тетрис» и этой базы. Там делаются имитации выхода на Луну и Марс. Мы ходили по лавовым пещерам вулкана — очень интересно. Если когда-нибудь будем готовить космонавтов для инопланетной деятельности, воспользуюсь этим опытом.

— Можно ли сравнить различные базы — у нас, в Хьюстоне и на Гавайях?

— Нет, они разные. Комплекс в ИМБП — это большой межпланетный корабль, в котором есть и оранжерея, и исследовательская техника, и аппаратура, проводятся разные тесты, эксперименты. У базы на Гавайях широкие возможности для имитации внекорабельной деятельности на поверхности Луны или другой планеты. Но все же задачи полностью изоляционного эксперимента больше выполняются в ИМБП. Сравнивать не нужно. И их опыт, и наш одинаково ценен — они дополняют друг друга.

— Вы участвовали в МАРС-500, имитировавшем полет на Красную планету. Вернувшись с орбиты, присоединились к эксперименту «Созвездие-ЛМ» в интересах освоения планет Солнечной системы. Как вы считаете: когда человечество сможет совершить реальный полет на Луну, Марс или другой космический объект? Готовы ли люди в техническом и моральном плане к межпланетному путешествию?

— Думаю, в моральном плане люди давно готовы, а вот в техническом надо поработать. Мы можем запустить спутники, которые составят навигационные карты, можем отправить роботов, которые смогут построить предварительную базу на Луне или Марсе. Но для того, чтобы туда полетел человек, надо совершить научно-технический прорыв — решить проблему с радиацией. А когда это будет — никто не знает: может быть, завтра, а может, и через десятилетия. Я имею в виду длительные полеты, а короткие полеты не за горами.

 

Неконфликтный человек

— Во втором полете у вашего экипажа был позывной «Гавайи». Сохраните ли его для последующих полетов? Или другим составом — без Эндрю Фойстела и Ричарда Арнольда — он уже не будет так звучать?

— Он у нас возник в какой-то мере шутливо, временно, а потом прижился, но вряд ли еще будет использоваться. Если будет возможность еще раз полететь в космос, возьму другой позывной или приму позывной командира экипажа. Столько хороших названий еще не опробовано! (улыбается)

— А идеи уже есть? Какой позывной взяли бы?

— Сейчас на тренировках в ЦПК у нас рабочий позывной «Дон». Красивая река, с богатой историей! Почему бы и нет? Пока еще есть время поразмышлять над новым позывным.

—  Поддерживаете ли вы отношения со своими иностранными коллегами по экипажам МКС-39/40 и МКС-55/56?

— Да, мы общаемся, причем дружим семьями — с женами, детьми, другими родственниками. Не забываем, когда у кого дни рождения, которые мы праздновали и на Земле, и в космосе, делимся интересными событиями, происходящими в жизни. К сожалению, сейчас пандемия и нет возможности встречаться — общаемся с помощью электронной почты и других средств связи. А вообще ежегодно проходит Конгресс участников космических полетов, куда съезжаются все, кто летал. Каждый год — в новом городе. Встречаемся, вспоминаем, делимся новостями.

— Получается, жизнь и работа на МКС сплачивает людей? Или все-таки бывает, что члены экипажа устают друг от друга за месяцы совместного «проживания» и труда?

— Все зависит от человека, от умения не доводить конфликт до неразрешимой стадии, когда уже тяжело смотреть друг другу в глаза. Если умеешь вовремя остановиться, признать свои ошибки (даже если у тебя их не было), помириться, то после любых долгих изоляций люди не устают, а сплачиваются и становятся друзьями.

 

Космоблогер и депутат

— Еще во время вашего первого космического полета вас назвали «первым космоблогером страны». Как живется с этим статусом? Наверное, приходится регулярно создавать новые посты для своих подписчиков?

—  Первым был Максим Сураев. Он еще в 2009 г. начал писать новости из невесомости — вел блог на сайте Роскосмоса. А я уже пошел по его стопам. В 2014 г. в Роскосмос пришла креативная команда, которая предложила заняться этим. Поначалу были недопонимания на разных уровнях, но в конце концов их разрешили, и я тоже понял важность этой работы. Соц­сети способны произвести революцию в мире. И если мы с их помощью сделаем что-то полезное для развития космонавтики, будет очень здорово.

Сейчас у меня есть страницы в 14 соц­сетях, под эгидой Роскосмоса. И у каждой своя аудитория. С 2014 г. я знаю немало людей, которые заинтересовались космонавтикой, а теперь уже работают на предприятиях ракетно-космической отрасли. Они увлеклись данной темой через соцсети, затем выбрали соответствующие институты и стали учиться и работать в этой сфере. Даже если один из тысячи моих подписчиков придет в отрасль, буду считать, что не зря этим занимаюсь. Конечно, ежедневно не получается делать посты, но стараюсь, чтобы не было больших перерывов. Для себя я определил: каждый день 15–20 минут уделять соцсетям, а в пятницу — один час, чтобы ответить на вопросы.

— В прошлом году вы стали депутатом Мосгордумы на общественных началах. Что подтолкнуло вас к этому решению? И как удается совмещать службу в отряде космонавтов и работу депутата?

— Помимо нашей основной работы, есть общественная — привлечение молодежи к труду в ракетно-космической отрасли, популяризация космонавтики. Сейчас это особенно важно: в Москве строится Национальный космический центр, где предстоит работать талантливой молодежи. Значительная часть космонавтов, начиная с первого отряда, занималась общественной работой, которая позволяла помогать людям, решать их вопросы. Юрий Гагарин дважды был депутатом Верховного Совета СССР. И сегодня нас, космонавтов, продолжают уважать, любить, и это позволяет входить в контакт с «большими начальниками» — с теми, кто может решать проблемы людей.

Мне помогают четыре человека, которые всегда на связи. Все документы проходят через меня. Причем обращения приходят не только от жителей Бирюлево Восточного и Западного и Царицыно, от которых я избирался, но и из других районов Москвы и даже из регионов. Находясь на этой должности, я уже многим помог. Что могу — делаю. Ни одно обращение не оставляю нерассмотренным. Не отписываюсь, стараюсь вникнуть в суть проблемы. Но без моих помощников, конечно, я не смог бы столько сделать.

— Недавно у вас вышла книга «Космос и МКС: как все устроено на самом деле». Планируете ли еще что-то издать? Может быть, что-то научное?

— Книгу тяжело написать, будучи действующим космонавтом, потому что на это не хватает времени. Ты должен сдавать зачеты, экзамены, обновлять знания, работать на тренажерах, поддерживать навыки — в общем всегда быть готовым к полету. Сейчас только космонавт Сергей Рязанский издает очень интересные и красивые книги одну за другой, но он уже, к сожалению, ушел из отряда.

Мне предложили издать книгу, когда я был во второй длительной экспедиции на МКС. Она основана на моих интервью, постах в соцсетях. Это был мой первый опыт. Кое-что напутали, есть ошибки. Но книга быстро разошлась. Конечно, есть еще о чем рассказать, написать, но это позже, когда перестану летать. А сейчас надо каждый день быть на пике формы.

— При таком графике работы и общественной деятельности хватает ли времени на семью? Или супруге приходится все заботы брать на себя?

— Конечно, времени, которое уделяешь семье, недостаточно. И многие бытовые вопросы, воспитание детей ложатся на плечи жены. Особенно когда мы отправляемся в космический полет. Это очень важно в нашей профессии — иметь надежный тыл, дом, где тебя любят и ждут. И когда, бывает, передо мной встает выбор — побыть в компании коллег и друзей или дома с семьей, я выбираю семью, хотя порой товарищи и обижаются на меня за это.

 

О счастье

— В юбилей принято подводить промежуточные итоги. Довольны ли вы своими первыми 50 годами жизни? Все ли удалось, о чем мечталось? И какие планы на следующие 50 лет?

— Немножко грустновато, что жизнь так быстро и неожиданно дошла до этой отметки. Очень уж много случилось за эти 50 лет. Самое тяжелое, темное и несчастливое — это развал моей страны, в которой я родился, воспитывался, — Советского Союза, и последующее закрытие программы «Энергия-Буран», в рамках которой работали мои родители. Самое светлое, легкое, радостное и счастливое: встреча любимого человека — будущей жены Анны, рождение детей, которые растут в любви.

Подошел к отметке — вроде должен быть уже взрослый мужик. Но все равно люди, которые летают в космос в этом возрасте, в душе остаются молодыми (улыбается). В душе я пока остался тем же советским пареньком-интернационалистом, который после школы, быстро сделав уроки, идет вечером через весь город на тренировку, несмотря на всяческие приключения, упорно отрабатывает броски и мечтает о кругосветном путешествии. И вот этот настрой остался и сейчас. Тем более что космонавты — это вечные студенты. Ты сидишь на занятиях, вечером занимаешься спортом, упорно тренируешься, готовишься к полетам и думаешь о дальних путешествиях. Наверное, как только такие мысли прекратятся, надо будет уходить на пенсию (смеется).

А чего хочется и какие планы? Слетать, если повезет, еще пару раз в космос, потом помогать другим долететь до МКС, до Луны и Марса. Наконец-то найти время решить уже свою жилищную проблему, построить дом, уделять больше времени семье, родителям и друзьям, продолжать работать в ракетно-космической отрасли, популяризировать космонавтику и привлекать молодежь к освоению космоса.

— Можно ли сказать, что вы счастливый человек?

— Да! В процессе подготовки я порвал ахилл. Это очень серьезно. Было много операций, чуть ногу не потерял. Карьера космонавта оказалась под угрозой. Мало кто верил, что у меня получится полностью восстановиться. Я думал — всё, отвернулось от меня счастье, надо забыть про космические высоты, просто хотя бы вылечиться. И тут иду по больничному коридору — слышу: «Воды, пить хочется!» Захожу в палату, а там человек, который оказался настоящим героем. Он зимой увидел, как машина рухнула с моста и пробила лед, и бросился на помощь. Ему пришлось несколько раз в мороз −25° нырять и спасать семью, которая была в этом автомобиле. Он отморозил руки, ноги, и ему все отняли. Я ему рассказал свою историю. А он говорит: «Посмотри на меня — кто из нас более несчастный человек?» Эту встречу я на всю жизнь запомнил. Если у тебя на месте руки, ноги, голова, ты можешь все сам делать, без помощи других — это уже счастье. А я очень счастливый! У меня живы родители, есть жена, дети, интересная работа. Еще бы войн не было в нашем мире и пандемия закончилась бы быстрее.

— Спасибо за обстоятельную беседу! Редакция журнала «Русский космос» сердечно поздравляет вас с юбилеем и желает крепкого здоровья, профессиональных успехов, благополучия, неиссякаемой энергии и сил для новых свершений!


Открыта подписка на журнал «Русский космос» на 2021 год. Вы можете найти нас в каталоге агентства «Урал-пресс»
Наш индекс: 013856

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".