РОСКОСМОС-СПОРТ

Связь времен

Вот какое это было время, тогда умели мечтать...

Время, когда восьмой партийный съезд утверждал новую программу партии, эту сконцентрированную мечту о реальном. Мы его с новой глубиной воспринимаем после событий, которые снова потрясли и ум, и сердце. Более суток земной человек Герман Титов жил и работал в космосе!

Пока адмиралтейцы и обуховцы в подбитых ветром шинелишках, балтийцы и черноморцы в бескозырках и черных бушлатах, перекрещенных пулеметными лентами, встречали удары отборных белогвардейских полков, оснащенных новехоньким бельгийским, французским, английским, американским, германским и японским вооружением, — там, за железным кольцом блокады, исступленно тупились продажные перья. Встревоженные негоцианты, латифундисты и биржевые дельцы требовали от газет нагромождения ужасов. Они объявляли пролетарскую революцию «стихией разрушения». Потихоньку подтапливая буржуйки собраниями сочинений Боборыкина и графа Салиаса, растерянные интеллигенты из «внутренней эмиграции» предрекали гибель культуры.

Но как же велик должен был быть напор слепой злобы, как должна была одеревенеть душа в мещанской заскорузлости буржуазного бытия, чтобы этак вот упорно и настойчиво отказываться видеть и признавать ростки новой культуры, которые начали пробиваться тотчас, немедля, из сухой, не приспособленной еще для этого почвы, орошенной лишь кровью первых революционных боев.

Еще не отошли ожесточенные смертельные схватки, а VIII съезд партии не преминул упомянуть в принятой партийной программе, чтобы немедля «сделать доступными для трудящихся все сокровища искусств, созданные на основе эксплуатации их труда...».

Великий очистительный взрыв выпустил на волю не только огонь справедливого гнева, который настигал всех, кто поддерживал буржуазно-помещичью тиранию, но и жестоко попираемое и оскорбляемое господствующим классом устремление народа к познанию и творчеству.

Вера во всемогущество знания — вера активная и действенная — отнюдь не была наивной. Ведь и впрямь революция развязала крылья мечте. Об этом Тимирязев вдохновенно писал в книге «Наука и демократия». Воздух в боях обретенной свободы счастливо кружил даже самые крепкие головы. И ведь оправдались, сбылись пылкие надежды, которые рождались в этом радостном подъеме освобожденных сил и чувств.

Не случайно одно из популярнейших произведений художественной фантастики, вышедшее из-под пера Алексея Толстого, «Аэлита», и в его фантастических домыслах, и в его реалистичной основе было навеяно незабываемыми переживаниями первых революционных лет.

Этот озорной, лирический и мятежный роман — к слову сказать, впервые вышедший с подзаголовком «Закат Мapca» — так и начинается со странного объявления, которое появилось на «облупленной стене пустынного дома» улицы Красных Зорь. Это был «небольшой, серой бумаги листок», на котором стояло: «Инженер М. С. Лось приглашает желающих лететь с ним 18 августа на планету Марс явиться для личных переговоров от 6 до 8 вечера. Ждановская набережная, дом 11, во дворе».

— Вот этот — вот так замахнулся, — на Марс! — проговорил Алексей Гусев с удовольствием и обернул к наблюдавшему за ним американскому корреспонденту Арчибальду Скайльсу загорелое беззаботное лицо.

— А вот взять и полететь с ним, очень просто, — опять сказал солдат, и усмехнулся простодушно, и в то же время быстро, с головы до ног, оглядел Скайльса.

— Вы думаете пойти по этому объявлению? — спросил Скайльс,

— Обязательно пойду.

— Но ведь это вздор — лететь в безвоздушном пространстве пятьдесят миллионов километров.

— Что говорить — далеко...

Скайльс тоже прищурил глаза, оглядел солдата, смотревшего на него именно так, как он писал о русских в одной из своих статей: «...отсутствие в их глазах определенности, то насмешливость, то безумная решительность, и, наконец, непонятное выражение превосходства — крайне болезненно действуют на европейского человека».

Немало времени понадобилось мистеру Скайльсу для того, чтобы понять источник «непонятного выражения превосходства», с которым глядел на него в холодном и темном Петрограде фронтовик Гусев.

Но эта великолепная революционная уверенность в своих силах, это родившееся в огне революции «все могу», закалившееся и окрепшее на фронтах пятилеток, разве не оно горделиво прозвучало в наши дни ракетным залпом на старте космических кораблей!

Изумленный всем виденным в России, английский фантаст Герберт Уэллс назвал Ленина «кремлевским мечтателем». Он не все еще знал тогда о ленинском умении мечтать. В конце 1920 года на конференции изобретателей в Москве Ленин с интересом вглядывался в проект межпланетного корабля-самолета, который развернул перед собранием ученый-латыш Фридрих Артурович Цандер.

«В конце беседы Владимир Ильич крепко пожал мне руку и обещал поддержку», — рассказывал впоследствии Цандер.

Это Ленин поддержал полет Юрия Гагарина, потому что, как хорошо сказал Никита Сергеевич Хрущев, неразрывна связь наших сегодняшних достижений с былыми крылатыми устремлениями нашего талантливого и мудрого народа и его детей.

Да, эта связь неразрывна, и вспоминаем мы далекие годы «почина» не затем, чтобы еще раз измерить крутизну сегодняшнего нашего взлета, а, скорее, чтобы согреть душу близостью переживаний.

Несчетно умножилось наше знание и умение его добывать.

Бессонные стражи Вселенной — астрофизики — подняли свои дозоры к вершинам Кавказских гор. Восстали из разрушений войны Пулково и Симеиз, устремив навстречу сонму галактик телескопы, улавливающие «голоса космоса». Вот уж не только радиолуч, а и могучий межпланетный корабль покинул земные пределы и вынес, на межзвездный простор человека. И таких, о каких и не мнилось автору печальной и лирической «Аэлиты». Говорится это ему не в укор, ибо не всякого, даже самого светлого ума доставало, чтобы в те годы примыслить сверхфантастически быстрый расцвет социалистической нови.

Вот один из них сейчас в гостях у всего света — наш простой и находчивый, образованный и сердечный, убежденный и вдохновенный — наш дорогой современник, советский человек, коммунист. Он от всей души приветствует подвиг своего собрата. В его светлой душе нет места ни одному мелкому эгоистическому чувству; ему чужда ревность к новому успеху. Одна лишь чистая радость за удачу друга, за успех страны светится в его лучезарной улыбке. И этот новый герой нашего времени — второй посланец и столь же достойный представитель нашего бесконечно отважного к талантливого народа, для которого подвиг во имя настоящего и во имя будущего стал нормой существования.

И это тоже не финиш. Это — развитие старта. Новые подвиги, новые свершения — в том числе и полеты в космос — начертаны в новой Программе партии, которую вместе с предстоящим партийным съездом поднимает как знамя свое весь народ.

Я думаю сейчас о том, как будет писать о наших днях литератор двухтысячного года. Коль скоро речь зайдет об исполнении новой Программы партии, он припомнит ту пору, когда мир был расколот и агрессивные устремления воинствующего империализма грозили миру. Ту самую пору, когда страна свободного труда и передовой науки блистательно продвинулась во всей науке о жизни и первая вышла в космические просторы.

«Вот какое это было время, — так начнет он свой рассказ. — Тогда умели мечтать»...

Олег ПИСАРЖЕВСКИЙ

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".