МАКС-2021

Интервью

#СМИ#Интервью#Комсомольская правда#ЦПК#Максим Харламов
08.07.2021 14:28

Интервью начальника ЦПК Максима Харламова КП

Новый начальник Центра подготовки космонавтов имени Юрия Гагарина Максим Харламов показал обозревателю «Комсомольской правды» Александру Милкусу «закулисье» Центра подготовки космонавтов.

Серый долгий забор посреди соснового леса. Двухэтажное КПП. Шлагбаумы с охраной. Один — чтобы попасть на территорию Звездного городка. Следующий — чтобы проехать в сам Центр подготовки космонавтов. Знаю, что многие считают, что Звездный городок и ЦПК — одно и то же. Но это совсем не так. В Звездном две территории — жилая и служебная. Готовят космонавтов — на служебной, за вторым шлагбаумом. Но занимаются там не только космонавтами...

Цифры для размышления: в отряде космонавтов Роскосмоса сейчас 33 человека. Плюс на подготовке постоянно еще несколько иностранцев. А в штате ЦПК 1500 человек. По пятьдесят сотрудников на одного космонавта? На первый взгляд неэффективно. Но подождите, дочитайте до конца...

Максим Михайлович Харламов назначен на должность начальника Центра подготовки космонавтов совсем недавно — 1 июня. ЦПК — единственное место службы командира (так по военной привычке называет начальника большинство сотрудников). Знакомы мы с Харламовым лет двадцать. На правах старого знакомого я попросил Максима Михайловича пройтись со мной по территории Центра. Но не привычным для гостей экскурсионным маршрутом, а заглянуть туда, куда обычных посетителей не водят. В театре это бы называлось «провести за кулисы».

Историческое отступление

Так совпало: мы с Харламовым впервые побывали в Звездном в 1989 году. Только я приезжал на три часа на экскурсию для студентов московского Института молодежи. Помню, перед отъездом из городка в местном магазине купил небольших глосиков и мы вечером пировали на общежитской кухне. В Москве в магазинах тогда была разве что каша геркулес. Звездный, особый городок, еще продолжали снабжать по-коммунистически щедро.

Харламов тогда же осенью юным лейтенантом приехал служить в войсковую часть 26266. И дорос до начальника.

 

Вход — через медиков

Второй шлагбаум поднят.

— «Сначала сюда!», — командует руководитель пресс-службы Дмитрий Жуков. И мы подруливаем к медицинскому управлению. Дежурный меряет температуру, выдает медицинскую маску. Режим.

И только потом с фотографом Владимиром Веленгуриным мы подъезжаем к двухэтажному зданию бывшего штаба войсковой части. Теперь здесь разместилось руководство Научно-исследовательского испытательного Центра подготовки космонавтов имени Ю.А.Гагарина Роскосмоса.

— Пойдем сначала к «луноходу», — смотрит на часы Харламов. — Там как раз сейчас работают.

 

«Курс молодого бойца»

По дороге расспрашиваю командира:

— Молодому лейтенанту получить направление в Центр — это для 80-х годов небывалое везение. По блату попали?

— Конечно, попасть в ЦПК очень круто. Заканчивая училище, я даже не предполагал, что можно распределяться в такие войсковые части, как Центр подготовки космонавтов. Хотя выпускался из Тамбовского высшего военного авиационного инженерного училища имени Дзержинского с красным дипломом. И у меня было право выбора. Но куда? А вот в кадрах училища понимали куда потому, что считали: я склонен к научно-исследовательской работе. Никакого блата не было.

В направлении было написано «войсковая часть 26266». Я догадывался, что это либо Центр подготовки космонавтов, либо Байконур. Но только прибыв сюда, представившись начальнику отдела кадров, я понял — вот мое будущее место службы.

— Какими были первые дни в Центре?

— Помню в деталях так называемый «курс молодого бойца», когда нас, офицеров, пришедших в Центр из военных училищ, академий, собрали вместе и знакомили с основными подразделениями Центра. На это ушла целая неделя.

Я предполагал, что пойду в бурановское направление в отдел, который занимался радиотехническими системами. Я был специалистом по радиотехническим средствам самолетов. А как раз шла работа по программе «Буран».

Но почему-то в последние дни «курса молодого бойца» все изменилось. Назначили в отдел, который планировал деятельность космонавтов, их подготовку.

В первой группе, которой я занимался, были кандидаты на полет от Великобритании. А первое расписание я делал для Хелен Шарман, она уже была в экипаже. И даже провел для нее несколько занятий на английском языке.

— Учились английскому специально?

— Я заканчивал среднюю школу с преподаванием ряда предметов на английском в Арзамас-16, где вырос. К выпуску из училища у меня был диплом референта-переводчика.

 

Про две буквы

Составить расписание подготовки экипажей существенно сложнее, чем расписание уроков в школе с тремя тысячами учеников. Первые два года молодые ребята, прошедшие в отряд, проходят курс общекосмической подготовки (ОКП). Те, кто назначены в экипаж, изучают эксперименты, которые предстоит провести на орбите, репетируют выходы в открытый космос. А еще есть тренировки по выживанию в зимнем лесу, на воде (а вдруг спускаемый аппарат упадет в море?). По фотоделу. По конструкции и управлению кораблем и станцией. И много чего еще. По сути, у каждого космонавта индивидуальный график. Нужно понимать, как будут загружены инструктора, какой тренажер для каких занятий должен быть подготовлен. Большой оркестр ЦПК звучит по-особому для каждого космонавта.

Расписание подготовки каждого космонавта вывешивают на специальных местах у входа в учебные здания Центра. Но человеку непосвященному его еще нужно разгадать.

— Почему в расписании фамилии космонавтов обозначают двумя или тремя буквами, а не полностью? У вас не Иванишин, а Ив, не Мисуркин, а Мс. Конспирация?

— Я тоже расспрашивал наших ветеранов об этом. Они говорили — традиция возникла в самом начале формирования Центра, когда секретили все, что можно. Но кто и как придумал? Наверное, уже не выяснить. Но удобно: военный космонавт — сокращение фамилии было из двух букв, гражданский — из трех. Аббревиатуры использовались не только в расписании, но еще в методических документах. И сразу было понятно по сокращению — это командир корабля, а это — бортинженер.

— Иностранцев тоже так шифруете?

— Да.


Центрифуга

Кирпичное здание похоже на большую бочку. Это один из самых зрелищных тренажеров ЦПК. Его любят фотографировать журналисты. Вот и сейчас Веленгурин ловит ракурс.

На самом деле в ЦПК центрифуг две. И в подготовке космонавтов их используют довольно часто. Причем, с этим тренажером будущий космонавт встречается в первую очередь. С ее помощью проверяют, как организм переносит перегрузки. На днях «катали» на ней кинорежиссера Клима Шипенко и актрису Юлию Пересильд — чтобы почувствовали, каково им будет во время старта на ракете и при приземлении.

— Недавно поставили цифровую систему управления большой центрифугой. Начинаем ее активно использовать, — Харламов ведет вверх по лестнице. Помещение для громадной трубы с кабиной в «хвосте» занимает несколько этажей в высоту.

Центрифугу используют и для подготовки военных летчиков. Они должны уметь работать с приборами, управлять системами самолета в тот момент, когда испытывают перегрузки. Вот один из ответов на вопрос о том, чем еще занимается Центр.

 

Из чего состоит Центр

— Максим Михайлович, из чего сейчас состоит ваше хозяйство? — спрашиваю я пока сбоку нарезает круги необычное оранжевое сооружение с джойстиком вместе руля.

— Первое управление, мы его называем технической подготовки, занимается подготовкой космонавтов. В его составе инструкторы, преподаватели, проводящие теоретическую и практическую подготовку.

Есть управление, где сосредоточены средства подготовки космонавтов. Оно обслуживает тренажеры транспортного корабля «Союз» и Международной космической станции.

Есть управление, которое занимается специальными видами подготовки — выживанием в различных климатогеографических зонах, тренировками в воде, обучением работе в открытом космосе, парашютной подготовкой. В этом управлении — свои тренажеры и своя научная школа. Медицинское управление занимается обеспечением здоровья космонавтов, психологической подготовкой. Здесь же учат космонавтов как оказать на борту необходимую помощь товарищу. Медики ведут научные исследованиям, связанными со здоровьем человека. И есть авиационное управление, которое отвечает за специальную летную подготовку.


На Луну

Под громадной темно-синей трубой центрифуги по голубому покрытию, разрисованному белыми направляющими, двигается странная самоходная тележка, наверху которой, как на троне, восседает космонавт Александр Мисуркин. Он в скафандре «Сокол» — таком же, в котором космонавты летают в корабле «Союз».

В конструкции не без труда узнаю обычный электрический погрузчик — такие оранжевые электрокары работают на складах. Только у этого специальные ступеньки, планшеты вместо экранов и куча камер, развешенных со всех сторон.

— Это имитатор лунохода, — показывает в сторону медленно двигающегося аппарата Павел Павлович Долгов, зам начальника управления по научной работе. — Аппаратура регистрирует поведение космонавта, расход электроэнергии. Задача — разработать эргономические требования для техники, которая будет работать на Луне. Нам нужно понять как человек управляет луноходом в необычных условиях, как делает сложные движения в скафандре. Видите, на полу нарисован маршрут. Мы смотрим за сколько времени космонавт маршрут прошел, когда у него получается лучше и когда — хуже. Нас спросят — какими должны быть параметры скафандра космонавта, который будет работать на Луне, какое в нем должно быть давление, как должны быть расположены ручки управления — и мы сможем на это ответить.

— Подождите, а какое отношение этот «луноход» имеет к подготовке космонавтов к полетам на МКС? — интересуюсь я.

— Сделать луноход и провести испытания предложили молодые сотрудники Центра. Я поддержал, — подключается к разговору Харламов. — На Луне техника будет на электрических двигателях. Переоборудование электрокара стоило всего 240 тысяч рублей. Зато теперь у нас есть полный комплекс для подготовки космонавта к полету на Луну и работе на ее поверхности.

— То есть прямо сейчас вы можете начать готовить лунную и, следовательно, марсианскую группы?

— Конечно. Смоделировать гравитацию Луны и Марса мы можем. Для этого есть тренажер «Выход». Стыковку корабля и лунного модуля на орбите Луны отрабатываем на тренажере ручной стыковки. Спуск на Луну в динамике можно тренировать в центрифуге. Глиссаду спуска модуля на Луну — на вертолете. А еще в ЦПК уже создается тренажер для «Орла» (новый пилотируемый корабль, который по идее создается для полетов к Луне — А.М.). В общем, как только будет принята пилотируемая лунная программа, Центр приступит в подготовке экипажей для нее.


Прагматичное отступление

Подготовить космонавтов к работе на Луне, и, тем более, на Марсе, на мой взгляд, сложнее, чем даже создать сверхтяжелую ракету, которая поднимет с земли корабль для межпланетных перелетов. Пока не понятно как после восьмимесячного перелета к Марсу (а это минимальный срок для нынешней техники землян, чтобы долететь от Земли до Красной планеты) — космонавты смогут работать на поверхности Марса. Даже несмотря на ежедневные двухчасовые занятия физкультурой, после полугодового полета на МКС космонавты с трудом держатся на ногах, у них нарушена координация движений. А тут в условиях марсианской гравитации им придется работать в тяжелых скафандрах на незнакомой планете.

Поэтому уже много лет в ЦПК занимаются и методикой, которая обеспечила бы максимальную работоспособность космонавтов в длительных полетах и при высадках на другие планеты.

— ЦПК — одно из немногих учреждений в стране, где исследуют поведение человека в экстремальной среде и вырабатывают рекомендации по его подготовке к работе в сложных условиях. Специалистов, которые по роду деятельности у нас связаны с экстримом, у нас немало, — дополняет Харламов.
Харламов скромничает — уже восемь лет в Центре вместе с Институтом медико-биологических проблем проводят эксперимент «Созвездие», инициатором которого был именно Максим Михайлович. Суть его в том, что космонавты, вернувшись из длительного полета, на третий-четвертый день облачаются в тяжелый скафандр для выхода в открытый космос и выполняют работы в тренажере, имитирующем поверхность Марса или Луны — и по структуре почвы под ногами и по гравитации. Так формируется методика подготовки первых посетителей будущей лунной базы или колонии на Марсе.

 

Про отбор в отряд космонавтов

Напротив здания центрифуги — длинный корпус. Здесь классы для занятий, и даже специальная комната — бар космонавтов. На полке чай, сушки, всякие другие вкусности. В перерыве между занятиями здесь можно передохнуть, расслабиться.

На небольшой площади установлен учебный самолёт МиГ-15 УТИ. На нем летал первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Точно на таком же самолете Гагарин с Серегиным разбились. Это и память. И напоминание о рискованной работе.

Широкая красивая аллея ведет к еще одному круглому зданию.

— Максим Михайлович, а вы сами в отряд космонавтов не пробовали пробиться?

— Документы я не подавал. Прежде всего, потому, что понимал, кто может стать космонавтом в то время, когда мне по состоянию здоровья может быть и можно было попробовать. Когда я пришел в Центр, мне было 22 года. В то время в космонавты отбирали либо военных летчиков, либо гражданских инженеров, которые работали в ракетно-космической корпорации «Энергия». Поскольку я не был ни тем, ни другим, я понимал, что места для меня, как для специалиста, нет. Были, правда, в Центре и исключения из правила. Например, один из врачей, который проходил службу в Центре, стал космонавтом. Но он параллельно закончил авиационное училище.

Уже значительно позже стали объявлять в отряд открытый конкурс. Один из моих бывших подчиненных, подходящих по возрасту, прошел в отряд космонавтов. Сейчас — космонавт-испытатель.

— Тридцать лет вы провожаете экипажи в космос. Есть зависть — они видят нашу землю с орбиты, а вы их только сопровождаете?

— Зависть?! Зависти нет. Есть уважение к их труду. Я-то хорошо знаю, чего это стоит, как люди идут к своему полету.

 

Гидролаборатория

В еще одном круглом здании — солидный бассейн с прозрачной голубоватой водой. Его диаметр 23 метра, глубина — 12 метров. Температура воды всегда 30 градусов. Только заплывы здесь не устраивают. Космонавты тут отрабатывают операции в открытом космосе. Движения в воде похожи на движения в невесомости. Все выходы, запланированные во время полета, сначала репетируют тут, в бассейне. Космонавта страхуют сотрудники управления -профессиональные водолазы.

Но это сейчас.

Много лет бассейн ремонтировали и все никак не могли этот ремонт закончить. Космонавтам приходилось тренировать выходы на виртуальных тренажерах, по сути, предстоящие операции в открытом космосе они представляли себе только теоретически. И это, конечно, усложняло и без того непростую операцию — то, что здесь называют ВКД — внекорабельную деятельность.

Сейчас проводят испытания обновленной гидролаборатории. И одновременно готовят опытных космонавтов к будущим непростым работам в открытом космосе.

— Скоро на МКС должен прийти модуль «Наука». Будет много выходов для того, чтобы ее подключить к системам станции и привести в рабочий режим, — объясняет командир.

На дне бассейна стоит копия нового модуля, который еще только-только полетит к МКС — многофункционального лабораторного модуля «Наука». На ее внешней поверхности установлен европейский манипулятор ERA. Это мощная одиннадцатиметровая «рука», которая поможет космонавтам перемещаться вдоль станции. Но чтобы можно было «поехать» с помощью манипулятора, к нему должна быть присоединена специальная массивная рама с площадкой, к которой крепятся ботинки скафандра космонавта.

Мы застали момент, когда инструкторы ЦПК в гидрокостюмах и с аквалангами отрабатывали технологию соединения площадки и «руки». После того, как методика будет понятна, движения отточены, операции будут учить экипаж, которому предстоит выполнить такую работу на орбите.

Тренировки в гидролаборатории — одни из самых непростых в подготовке космонавта. Скафандр для выхода в открытый космос весит 113 килограмм. В него заходят, как в шкаф. А затем специальная лебедка опускает космонавта в воду. Во время ВКД в открытом космосе космонавт теряет до 3 килограмм веса. Тренировки в бассейне по напряженности выходу в открытый космос не уступают.

 

Авиационное управление

Справа от гидролаборатории задрал нос еще один самолет-памятник — Ту-104. Он много лет выполнял полеты на невесомость, возил космонавтов на Байконур. И встал здесь на вечный прикол.

В составе авиационного управления двенадцать машин. Одиннадцать самолетов и вертолет. Базируются неподалеку — на Чкаловском аэродроме.

— В перспективе полеты космонавтов будут с космодрома Восточный. На Ту-134, которым мы возили экипажи на Байконур, на Восточный без посадки не долетишь. Мы получили два Ту-204. Уже начали активно их использовать, — рассказывает Харламов пока мы переходим в следующий корпус.

— А лаборатория для полетов на невесомость осталась прежняя — это Ил-76 МДК?

— Да. Два самолета. Но их модернизировали, восстановили ресурс.

— Я понимаю, когда в отряде большинство были военные летчики. И они летали на истребителях. А зачем сейчас-то будущих космонавтов учат летать на реактивных самолетах?

— Потому что особенность профессиональной деятельности космонавта — это не только умение починить прибор или провести эксперимент. Главное — каждодневная, ежеминутная готовность к любого рода нештатным ситуациям. Это огромное психологическое напряжение. И к нему нужно готовить. В критической ситуации космонавт должен быстро принять правильное решение. Умение управлять самолетом помогает такие навыки выработать. Также как и парашютные прыжки, и работа на центрифуге.

— Все в отряде космонавтов должны прыгать с парашютом?

— Да, обязательно.

— И выполнять затяжные прыжки?

— Да. Во время таких прыжков космонавт не просто падает, ожидая высоты, на которой можно раскрыть парашют. Он в падении выполняет специальные упражнения на концентрацию внимания и сообразительность. И такие тренировки не разовые, они занимают несколько лет. Бывают одиночные прыжки, и в составе группы. Многие космонавты имеют опыт сотен прыжков.

 

Про съемки Земли

Широкая ширма в центре которой — небольшой иллюминатор. Если в него заглянуть можно увидеть Землю с высоты 400 километров. Именно на такой высоте летает МКС. Это единственный в мире тренажер, на котором земная поверхность оцифрована в таком разрешении в каком ее видят космонавты с орбиты.

— Станция летит быстро. Шестнадцать секунд есть у космонавта, чтобы разглядеть нужный объект на Земле, прицелиться и сфотографировать, — Харламов сам берет фотоаппарат и наводит на карту.

— А зачем фотографировать космонавту в эпоху спутников дистанционного зондирования? Так все нужные точки «простреливаются» фототехникой.

— Не так. Космонавтов, зная, как пролетает МКС, довольно часто просят сфотографировать тот или иной объект — и МЧС, и Росгидромет. Автомат снимает только в одном ракурсе, а космонавт может успеть сделать несколько снимков в разных ракурсах. Иногда это очень важно. Но такому навыку — быстро найти, прицелиться — тоже нужно учить. И учтите, что фотографируют они в невесомости — то есть нужно еще до съемки зафиксироваться. Мы сделаем специальные подвесы, чтобы здесь у нас космонавт парил как бы в невесомости. Вот тогда будет полноценная тренировка.

Кстати, тренажер еще деньги экономит. Прежде учили фотосъемке Земли, только летая на самолете-лаборатории, где в полу есть иллюминатор. Топливо, обслуживание самолета, ожидание погоды... А здесь — тренируйся когда удобно. И в более приближенных к станции условиях.

 

Про тренажеры и робота Федора

Еще один коридор и следующая лаборатория.

— В ЦПК около сотни тренажеров, — поясняет на ходу начальник Центра. — Раньше мы их получали. Теперь и заказываем космическим предприятиям, и разрабатываем сами. И, опять же, опыт создания тренажеров передаем коллегам. Например, подводниками. Тренажеры для экипажей подводных лодок по своим принципам во многом схожи с теми, которые используем мы.

...Дверь открывается. И я вижу что-то (или кого-то) знакомого. Половину робота — от пояса до головы — очень напоминающего прославившегося полетом на МКС робота Федора.

— Так и есть — это прототип того самого робота. Просили, чтобы нам передали летавший экземпляр. Пока не дают, — поясняет Харламов.

Я пытаюсь разобраться: так ведь сколько было комментариев о том, что робота зря сгоняли на орбиту!

В ответ меня заковывают в экзоскелет — руки липучками прикручены к пластиковым пальцам и предплечью. На голове — шлем виртуальной реальности. Я вижу нарисованный стол и на нем нарисованную гантель. Задача ухватиться за нее одной рукой и передать в другую. Только рукоять гантели чуть шире ладони и просто перехватить из одной руки в другую нарисованную штуковину не удается.

— Думайте! — подсказывают мне откуда-то издалека.

Я разворачиваю гантель и второй рукой хватаю за утяжеление. Гантель выскальзывает и падает на «пол».

С трудом высвобождаюсь от пут.

— Лет через пять на космической станции будут работать роботы, — прогнозирует начальник управления Андрей Анатольевич Курицын. — Для несложных работ — снять какой-то прибор, проверить есть ли повреждения от микрометеоритов в каких-то местах нет смысла гонять в открытый космос космонавтов. Выход — штука трудная и опасная. Космонавт может управлять роботом находясь внутри станции. Или им может руководить оператор в ЦУПе. Один из приоритетов ЦПК — обеспечение безопасности космонавта. Если есть техническая возможность заменить человека машиной — это нужно делать.

— То есть через несколько лет на МКС или на новой российской станции появится робот, которым можно будет управлять удаленно?

— Мы над этим работаем.

— Американцы отправляли на МКС своего робота-андроида. Насколько он эффективен? Не нужно ли нам идти по их пути?

— Это совсем другое устройство. Оно работает по заранее написанной программе. Он несколько раз ломался, они его чинили... У нас другая задача — сделать так, чтобы робот был продолжением оператора. Сейчас ставим на нашем устройстве систему обратной связи. Если робот рукой упрется в стену — оператор это почувствует.

Антропоморфный — то есть человекоподобный — робот скоро будет применяться во многих сферах — там, где есть риск для жизни оператора. В первую очередь — в космосе.

Так что «пристрелочная» экспедиция Федора на МКС была совсем не случайной.

 

«Наука» и все, все, все...

Слева за зданием научных лабораторий громадный павильон, где в ряд, а не друг за другом, как на орбите (площади зала не хватит, если так расставить) расположены модули российского сегмента Международной станции. Здесь учат наших космонавтов и приезжих астронавтов.

— Вон стоит «Наука», — показывает Харламов и мы по лестнице поднимаемся к новому модулю. — Тренировки в ней уже проходят.

Я сначала не узнаю МЛМ. В «боевой» модуль я забирался через люк на корточках. А тут в корпусе сделана удобная дверь. Да и окрашены панели в яркий светло-желтый цвет, а в «настоящем» модуле они почему-то бордовые с красноватым оттенком.

— А по компоновке все, как в рабочем модуле, — замечает Харламов и... отрывает ручку от панели.

— Вот уже сломал, — шутит он. И пытается защелкнуть замок, чтобы ручка встала на место. Не тут-то было. Ручки в «Науке» особенные — на мой взгляд грубоватые — длинные, широкие с двумя защелками, которые срабатывают, когда ставишь ручку в паз. На самом деле смысл таких внушительных ручек понятен, когда соображаешь, что модуль-то космический и держаться за ручку его обитатели будут не только руками, но и ногами.

— Мы оставили тут модули с «Мира» — «Квант» и «Спектр», — показывает рукой в угол Харламов. — На них хорошо видно расположение трубопроводов и электрические схемы, расположенные на внешней поверхности.

Я же углядел в углу за «мировскими» объектами и служебной «Волгой» Гагарина (у Юрия Алексеевича было две черные 21-е «Волги» — собственная, подаренная за полет, и служебная) не менее легендарную технику — автобус львовского автобусного завода. Один из двух, созданных в 80-х годах для того, чтобы возить космонавтов из гостиницы на старт. Было выпущено всего два таких особых автобуса — с синей расцветкой для основного экипажа, и с песочно-желтой — для дублеров. В 90-х и 2000-х годах для того, чтобы доставить космонавтов специально из Львова прилетал на Байконур плечистый, с громадными руками водитель-испытатель. К сожалению, не помню его имя и фамилию. В последние годы он приезжал с сыном. Сын садился за руль второго автобуса.

И это была одна из традиций 17-ой площадки Байконура, где и сейчас расположена гостиница космонавтов.

Ездил по Байконуру на этом автобусе и я. И даже как-то потеплело в груди, когда подошел к автобусу. Словно встретил старого приятеля.

В этом, на мой взгляд, характер Центра подготовки. Здесь идут вперед, проводят новые исследования и разрабатывают передовые методики и тренажеры. Но хорошо помнят прошлое, чтут традиции.

 

Еще одно историческое отступление

Центру подготовки космонавтов, как и многим военным частям и оборонным предприятиям, досталось в 90-е и в 2000-е. Помню, приятель в конце 90-х обошел по периметру забор Звездного и насчитал 36 дырок-лазов. И все же ЦПК выжил. По дороге в следующий корпус мы с Максимом Михайловичем ударились в воспоминания.

— Я всегда с благодарностью вспоминаю Петра Ильича Климука, генерал-полковника, начальника Центра, дважды Героя Советского Союза. У него был и опыт руководителя, и природный дар «предвидеть и договариваться», — говорит Харламов. — Благодаря ему удалось сохранить Центр, удержать людей. У нас в самые тяжелые годы практически не было текучки среди офицеров. Из Центра мало, кто уходил, хотя близлежащие части офицеры покидали повально. Конечно, подрабатывали. Кто на такси, кто разгрузками. Но основная работа была интересная, уникальная. Потом зарплаты начали расти, какие-то сервисные функции начали восстанавливаться.

 

Про зарплаты космонавтов

— 12 апреля Президент объявил о повышении зарплат космонавтов. Не думаю, что они раньше бедствовали... Я слышал, что в Центре это решение было воспринято неоднозначно. Инструкторы, которые готовят космонавтов, выполняют ответственную работу, прибавку не получили...

— Я бы не охарактеризовал это отношение как неоднозначное. Кто так говорит, у него просто нет полного объема информации, как это решение принималось и почему, какая мотивация. Неправда, что инструкторам зарплата не была повышена. Ее повысили в прошлом году. Достаточно долго мы к этому шли, и благодаря усилиям и руководства Центра, и помощи Роскосмоса, и понимания Минфина мы получили дополнительные средства. Зарплату сотрудникам Центра удалось повысить в среднем на 15 процентов. У космонавтов история немножко другая. Не все решения о повышения зарплаты сотрудникам бюджетных организаций на них распространялись. Зарплата космонавтов, по-моему, с 2013-го года не менялась. А труд тяжелый. Поэтому по ним требовалось отдельное решение. Сейчас на подготовке находятся, например, актриса и режиссер. Ведь доходы этих людей, судя по тому, что читал в прессе, существенно выше, чем доходы космонавтов.

— А космонавт сколько получает, если он еще не летал, но прошел общекосмическую подготовку?

— До повышения было около 150 тысяч — примерно так...

— А после повышения это тысяч 200, наверное?

— Да, не меньше.

— А инструктора сколько получают? В среднем — чтобы сравнить.

— После повышения у опытных специалистов Центра под 100 тысяч рублей выходит.

 

Космонавт — эксперт

— Я хочу, чтобы опытные космонавты с инженерным образованием — такие, как Олег Артемьев, Андрей Борисенко, Олег Скрипочка были представителями Центра подготовки космонавтов на космических предприятиях, — делится планами Харламов пока мы переходим дальше. — Это неправильно, когда на «Энергии» или на Хруничева разрабатывают модуль для станции, космический корабль или даже тренажер без учетом мнения тех, кто с этой техникой будет работать. Думаю, космонавты могут подсказать как правильно расположить приборы и рабочее место, где должен быть иллюминатор... А не так, чтобы предприятие разработает что-то новое и передаст нам — вот теперь учитесь с этим работать.

 

Про Космоцентр

Мы пришли в последнее здание на нашем маршруте. Внутри у входа скульптура Гагарина.

— Сначала в Космоцентр пойдем? — спрашивает Максим Михайлович. И мы сворачиваем направо.

В 80-е и 90-е годы в этом здании стоял тренажер станции «Мир».

— Когда история «Мира» завершилась, было принято решениесохранить модули любой ценой, — мы с Харламовым заглядываем в базовый блок «Мира». Над столом космонавтов висят штаны гармошкой. Это костюм «Чибис» для тренировок космонавтов в невесомости. — Мы решили на базе этого зала, где располагались тренажеры, создать образовательный комплекс. Называли его «Космоцентр». Онуже больше 10 лет используетсядля популяризации космическихдостижений России. Сюда и школьники приезжают, и студенты. И наш персонал приходит. Мы сотрудничаем с ключевыми вузами, которыеготовят специалистов для космической отрасли.Космоцентр — полноценное и важное подразделение Центра подготовки. Я хочу, чтобы мы получили образовательную лицензию и стали полноценным учреждением дополнительного образования. Чтобы к нам школьники, которые интересуются космонавтикой, не только на экскурсии приезжали — пусть занимаются у нас регулярно, изучают технику, готовятся в космонавты.

Как раз в этот момент на балконе зала появляются школьники с экскурсоводом. Многие сотрудники Центра имеют педагогический опыт.

— Кстати, про популяризацию. В Центре сейчас готовится несколько непрофессионалов. Это и группа — актриса Юлия Пересильд с режиссером Климом Шипенко, их дублеры, и японский бизнесмен со своим оператором, которые собираются полететь в декабре. Чем отличается их подготовка? Можно ли за 4 месяца их обучить хотя бы поведению в критических ситуациях?

— Главное отличие их подготовки связано с характером деятельности в пилотируемом комплексе. От них не будет требоваться принятия конкретных решений, связанных с безопасностью экипажа, безопасностью станции или корабля. Они прежде всего должны будут обеспечить собственную жизнедеятельность. Знать, как работать с полетным скафандром, как питаться, как воспользоваться космическим туалетом. Командиры экипажей будут при этом присутствовать, помогать. Отсюда и такой непродолжительный срок подготовки, и сниженные требования.

— Скафандры для них готовятся индивидуально?

— Да, так же, как и для других космонавтов. Скафандры уже шьют для каждого.

 

Про астронавтов

— А есть сейчас на подготовке астронавты Европейского агентства, НАСА?

— Да. Астронавты, которые летают на американских кораблях, приезжают к нам на подготовку ...

— То есть и те, что прилетают на МКС на Crew Dragon?...

— Станция единая, есть набор международных требований, которым должны соответствовать все члены экипажа МКС. Разработаны программы, по которым космонавты обучаются в НАСА, а астронавты обучаются здесь, у нас.

 

Зал тренажеров

Идем налево. В зал тренажеров космического корабля «Союз». Здесь их пять. Покрашены синей и серой краской и напоминают теремки с детской площадки. Кто интересуется космонавтикой наверняка видел этот зал много раз по телевизору. Именно здесь космонавты сдают экзамены перед полетом. Экзамены, между прочим, как в школе — с билетами, разложенными на столе. А в них всякие нештатные ситуации, из которых нужно выйти с честью, погрузившись в скафандре в крошечное пространство корабля.

— Один из тренажеров — для комплексной подготовки недавно обновили. Вот сверху бытовой отсек. Он не сильно изменился за последние годы, — показывает командир на поставленный в виде пирамиды корабль. — Мы его сохранили. А нижнюю часть — спускаемый аппарат — заменили на один из уже летавших кораблей «Союз МС». Космонавты тренируются в точно таком же корабле, в котором им предстоит лететь. И пульты, с которых идет общение с космонавтами, заменили на компьютерные станции. Очень много применяем математическое моделирование.

— Насколько существенно изменилась система подготовки космонавтов с того времени, когда вы пришли в Центр?

— Задачи полетов не сильно изменились, а, значит, какие-то базовые требования к подготовке не поменялись. А вот методики, конечно, совершенствуются. У нас есть правило: каждые пять лет мы готовим новые документы по методике подготовки космонавтов. Последние лет семь активно проводили модернизацию тренажеров. Сейчас ее заканчиваем.

 

Про перспективы Центра

— Максим Михайлович, каким вы видите Центр в ближайшие годы? Что, на ваш взгляд, необходимо развивать, менять, укреплять?

— В первую очередь, нужно совершенствовать научную деятельность Центра. На мой взгляд, наш научный потенциал не полностью используется. И мы уже приступили к обновлению структуры Центра, связанной именно с этим. Мы формируем лаборатории, каждая из которых будет отвечать за конкретное направление исследований. Будет лаборатория безопасности профессиональной деятельности. Собираем в нее сотрудников, имеющих соответствующие знания. Они начнут формировать научную школу в этом направлении. Создаем лабораторию по взаимодействию с робототехническими системами. Мы восстанавливаем опыт, который в Центре был в свое время. В управлении технической подготовки создаем заново лабораторию, в которой будут концентрироваться компетенции, связанные с методической работой по подготовке космонавтов.

Создаем лабораторию в медицинском управлении, где будут собраны сотрудники, ученые, занимающиеся разными направлениями медицинских исследований космонавта, который будет в перспективе выполнять длительный космический полет, например, на Марс.

Центр — не только «школа космонавтов», это большая научная организация. По итогам года мы уже традиционно поощряем пятнадцать самых эффективных сотрудников за научную деятельность.

— А есть ли вакансии в Центре подготовки?

— Есть потребность в молодых специалистах, которые знают системы управления, теорию космического полета, имеют таланты по части педагогической деятельности. Востребованы специалисты, которые знают систему менеджмента качества, требования к конструкторской документации, например, к разработке конструкторской документации.

— Молодежь приходит в Центр?

— Приходит. У нас очень небольшой отток квалифицированных специалистов. Он связан по большей части с желанием молодежи повышать свою квалификацию, применять знания и навыки, полученные здесь.

— А сколько нужно учить инструктора, чтобы он мог учить космонавтов?

— Порой это очень длительный процесс. Инструкторы комплексной подготовки, например, 3-5 лет учатся, для того чтобы потом они смогли делиться знаниями с космонавтами.

— Знаю, что впервые с конца 90-х в Звёздном городке сдается жилой дом — инструкторы и молодые космонавты получат жилье...

— Да, этот дом мучительно долго строился. С начала 2000-х годов. Наконец, средства выделены, и мы планируем в течение ближайшего года его достроить и заселить. Это будет служебное жилье для сотрудников Центра, чтобы до работы им нужно будет пройти не больше пары сотен метров.

 

PS. Что осталось за кадром

Два здания не попали в объектив Владимира Веленгурина. Это столовая, которую до сих пор по привычке называют летной. И спортзал с бассейном.

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".