Сегодня в 06:50 мск:Трансляция стыковки корабля «Прогресс МС-17»

РОСКОСМОС-СПОРТ

Интервью

#Роскосмос#Русский космос#Интервью#Союз МС-17#МКС-64#Пилотируемая космонавтика#ЦПК
22.08.2021 19:30

Сергей Кудь-Сверчков: «Не хватает вида на Землю из иллюминатора»

Прошло четыре месяца с момента возвращения на Землю экипажа корабля «Союз МС-17» в составе космонавтов Роскосмоса Сергея Рыжикова и Сергея Кудь-Сверчкова, а также астронавта NASA Кэтлин Рубинс. Для бортинженера Сергея Кудь-Сверчкова это был первый полет на космическую орбиту, который продлился без малого 185 суток. Своими впечатлениями от пребывания на МКС и выхода в открытый космос, а также ближайшими земными планами космонавт поделился с корреспондентом журнала «Русский космос» Светланой Носенковой.

 

Увидеть невесомость

— Сергей, какой была первая встреча с настоящей невесомостью?

— Самая первая встреча с невесомостью в реальном космическом полете происходит, как только корабль отделяется от третьей ступени ракеты-носителя. Весь экипаж жестко привязан ремнями к ложементам, так что единственный способ проверить, наступила ли она, — это посмотреть на индикатор невесомости. А еще, я это хорошо запомнил, когда произошел контакт отделения, я отпустил стилус, которым работал с планшетом, — и он остался летать. Четко врезалось в память, как он никуда не падает, а просто висит на месте. То есть саму невесомость я еще не ощущал, но видел. А когда мы пристыковались, отстегнули ремни, то смогли уже в полной мере познать невесомость — как приятные ее стороны, так и негативные.

— Как быстро привыкли к новой среде?

— На адаптацию мне понадобилось несколько дней. Острая фаза заняла пару дней, а весь период — неделя. Но у всех по-разному проходит.

— Сергей, вы упомянули про индикатор невесомости. На предполетной пресс-конференции вы показывали игрушку — космонавта по имени Юрий, который с вами уже путешествовал по Земле...

— Да, изначально была идея взять его одного в полет. Но позже, уже перед вылетом на Байконур, мы добавили к нему еще двух «братьев» (улыбается), чтобы получился экипаж. Они держались за руки. После полета каждому члену экипажа достался свой маленький текстильный космонавт на память о полете.

— Будете брать «космического Юрия» в поездки?

— Конечно, он будет со мной в разных поездках. Надеюсь, их будет немало.

 

Откуда видно Землю

— Когда вы попали на станцию, какое впечатление она на вас произвела? Полностью ли тренажеры МКС совпадают с реальностью?

— На станции сразу было все знакомо, потому что тренировки в Звёздном городке и в Хьюстоне сильно приближают понимание того, что где и как расположено. И макеты действительно по большей части соответствуют реальности. Это очень правильное решение — использовать для обучения натуральные макеты, фактически полнофункциональные. Конечно, в реальности на станции больше оборудования и расходных материалов, которые размещены на всех плоскостях, а не только на стенах и полу, как в Центре подготовки космонавтов. Просто на Земле невозможно работать с оборудованием, расположенным на потолке, поэтому там его и не устанавливают.

— У вас появилось любимое место на МКС?

— Самые замечательные места на станции — те, откуда видно Землю, где можно фотографировать нашу планету. В «Куполе» красиво, интересно в служебном модуле и в стыковочном отсеке у иллюминаторов.

— Вы делились и продолжаете радовать подписчиков в соцсетях прекрасными видами Земли из космоса. Какое самое необычное место вам удалось запечатлеть с борта МКС?

— Мне было интересно сфотографировать Антарктиду. Это один из самых пустынных и труднодоступных уголков нашей планеты, к тому же из космоса его сложно увидеть. Дело в том, что, когда в Северном полушарии лето, в Южном — зима. В это время нет четкой границы между континентом и прибрежным льдом. А мы летали зимой: в это время в Южном полушарии лето, и береговая линия хорошо просматривалась. Несмотря на то, что Антарктида находится далеко от траектории полета МКС, удалось увидеть и горы континента, и острова, и мысы. Это была любопытная фотоохота — разглядеть ледяной материк с расстояния двух тысяч километров в бок. Его приходилось разглядывать буквально через бинокль и через объектив фотоаппарата, потому что невооруженным взглядом с МКС Антарктиду (кроме Антарктического полуострова) не увидеть.

— Наверное, во время выхода в открытый космос обзор гораздо шире. Но было ли время полюбоваться Землей?

— Кэйт Рубинс как-то заметила: часто бывает так, что после открытия люка начинаешь работать по программе выхода и забываешь, что есть что-то кроме станции. И действительно, вести работы за бортом — большая ответственность. Поэтому многие вспоминают про Землю и космос только когда направляются обратно в шлюзовой отсек. Когда был мой ВКД (внекорабельная деятельность. — Ред.), именно так и произошло. Тем не менее в минуту отдыха я вспомнил наш разговор с американской коллегой и осмотрелся вокруг. И увидел просто невероятную красоту, которую невозможно описать словами! Так что выход в открытый космос — самое яркое впечатление за весь полет.

— Тренировки в гидролаборатории помогли при выходе в открытый космос? Насколько сравнимы эти работы?

— Ощущения от нахождения в скафандре «Орлан-МКС» можно сравнить: он такой же негибкий, передвижения практически такие же, как в гидролаборатории. Но в космосе с ним легче управляться, потому что его можно перемещать по всем осям. Физическая нагрузка сравнимая. С точки зрения психологического давления — при реальном выходе, конечно, сложнее, так как права на ошибку нет, приходится концентрироваться на всем. В гидролаборатории всегда есть водолаз на подстраховке. А в космосе вы с напарником вдвоем и больше никого, поэтому важна каждая деталь.

 

Вкус космической зелени

— Какие эксперименты, проводимые на станции, вам показались наиболее интересными и перспективными для будущего применения в дальнем космосе?

— Их много. Пожалуй, стоит упомянуть «Нейроиммунитет», «Пилот», «Профилактика» и другие медицинские эксперименты, которые мы проводили на себе. Мне кажется, они важны с точки зрения набора статистических данных для изучения самого организма человека и его функциональных возможностей. Интересны и биотехнологические эксперименты, например «Фотобиореактор», в ходе которого мы наблюдали, как растет спирулина (водоросль. — Ред.) в космосе. Она находилась в замкнутом контейнере, и во время эксперимента тестировался процесс получения кислорода одновременно с поглощением углекислого газа и ростом растения.

— Как думаете, в дальнейшем можно будет выращивать какие-то растения, овощи, фрукты на станции, чтобы в полете к другим планетам обеспечивать экипаж кислородом и витаминами?

— Мы стремимся к тому, чтобы сделать это возможным. Пока бортовые оранжереи работают в экспериментальном режиме для отработки технологий. Но мы двигаемся потихоньку в эту сторону, потому что создание замкнутого цикла при помощи биологических систем — это очень эффективный способ дольше находиться в космосе и экономно использовать ресурсы станции. Однако технологически это сложный процесс.

— Во время вашей экспедиции американские коллеги как раз выращивали редис?

— Да, у них было несколько растений, в том числе редис и васаби. Часть урожая было разрешено употребить в пищу. И это было очень вкусно. Когда в постоянном рационе отсутствует свежая зелень, ее появление поднимает настроение. Вкус этой космической зелени очень яркий, пряный. Ощущение, что пробуешь нечто новое.

— До прихода в отряд вы работали инженером в РКК «Энергия» (входит в Роскосмос). Было ли вам интересно заниматься техобслуживанием станции?

— Обслуживание станции — важная работа и в каком-то смысле тоже эксперимент, потому что приборы, которые там используются, либо подтверждают свой срок эксплуатации, либо превышают его. Конечно, мне как инженеру интересно было отследить технологии, которые были рассчитаны на одно время, а служат дольше.

 

В тесноте, да не в обиде

— Когда прилетел экипаж «Союза МС-18», на станции оказалось десять человек одновременно, ведь там уже работали три члена экипажа «Союза МС-17» и четыре — SpaceX Dragon 2. Тяжело было жить и работать таким расширенным составом?

— Мы ждали экипаж Олега Новицкого, готовились к прибытию коллег. Так что никаких трудностей не возникало, мы замечательно общались. Заранее подумали, где бы мог разместиться экипаж на время пересменки, попробовали создать им места для отдыха, потому что вновь прибывшие размещались не в каютах, а просто в отсеках. Тем не менее все разместились и дружно жили эту неделю, пока мы не покинули станцию.

— А сколько всего кают на МКС?

— Сейчас на российском сегменте две каюты. Когда придет модуль «Наука», их станет три. На американском сегменте четыре стационарные каюты и была установлена пятая, но уже после нашего отбытия. Так что во время пересменки один член американского экипажа также спал в отсеке.

— Как шла работа? Заранее договаривались, чтобы не мешать друг другу во время экспериментов?

— За этим следил ЦУП. На Земле всегда старались планировать работы эффективным образом, чтобы мы друг другу не мешали, чтобы не находились в одной зоне в ходе экспериментов. А мы выполняли все соответственно плану, поэтому недопонимания не было. Наоборот, старались помочь друг другу, потому что наш экипаж знал, где какое оборудование находится, как его быстро извлечь и установить.

— А для совместных традиционных ужинов нашлось время? Смогли вместе отметить 60-летие со дня полета Юрия Гагарина?

— Конечно, отметили День космонавтики всем нашим большим дружным международным коллективом. Собрались на российском сегменте, накрыли стол — «поставили», то есть прикрепили, на него все самое вкусное. Как раз в феврале к нам прилетел «грузовик», на котором нам доставили различные бонусные контейнеры с продуктами, в том числе заводского производства: шоколад, варенье, консервы, не входящие в обычный рацион.

 

Раскрасить жизнь

— По чему вы больше всего скучали в космосе и чего не хватает сейчас, когда вы уже на Земле?

— В космосе времени скучать особо не было, но, наверное, не хватало самых обычных вещей — живого общения с близкими. Иногда появлялись мысли о мороженом, жареном мясе, зелени. Тем не менее и без этого прекрасно жили — тоски не было. А после возвращения не хватает вида на Землю из иллюминатора.

— По невесомости не скучаете?

— Я уже привык опять ходить, передвигаться в условиях гравитации (улыбается). Человек очень быстро осваивается — как на станции, так и при возвращении оттуда. Необходима всего пара недель, чтобы адаптироваться к новым условиям.

— Когда вернулись на Землю, не было ли в первое время желания что-то оставить в воздухе, как в невесомости?

— Нет, такого не было. Организм все очень быстро вспоминает. Требуется время, чтобы физиологически опять перестроиться, чтобы вернулась координация, перестроились сердечно-сосудистая, вестибулярная, нервная системы. Но в плане поведения мы сразу вспоминаем, как жили до полета, и возвращаемся в обычную земную жизнь.

— Где и как проходила ваша реабилитация после космического полета?

— Три недели мы с командиром Сергеем Рыжиковым провели в Центре подготовки космонавтов. У нас был первый этап реабилитации, а также составление отчетов, общение со специалистами. После этого мы улетели в Дагомыс на Чёрное море, где проходил второй этап реабилитации в условиях санатория. Но вообще рецепт восстановления простой — прогулки, легкие пробежки, восстановительные медицинские процедуры, плавание, занятия в спортзале, постепенное увеличение активности. После санатория мы, конечно, быстрее восстановились, чем если бы никуда не поехали. Сейчас уже вернулись к работе, правда, пока административной. На полное восстановление дается полгода, затем проверка здоровья — и по результатам медкомиссии допуск к дальнейшей подготовке.

— После полетов у космонавтов, как правило, начинается общественная работа. Вы недавно посетили Сербию в рамках арт-проекта «Ракета», а до этого встречали на МКС арт-скафандр «Мечтатель». Расскажите о вашем сотрудничестве с благотворительным фондом UNITY.

— У меня оно началось во время полета. Мы поговорили по телефону с президентом этого благотворительного фонда Алёной Кузьменко и договорились, что сделаем приветствие на борту, когда прилетит «Мечтатель». И он прибыл вместе с экипажем Олега Новицкого. Он представляет собой чехол для скафандра «Орлан-МКС». Когда я собирал его части, запомнил много рисунков с пожеланиями и словами поддержки на разных языках. Детские рисунки всегда впечатляют своей непосредственностью, потому что дети никогда не говорят «я не умею рисовать». Они просто берут и рисуют от души, раскрашивают жизнь.

После полета я с радостью принял приглашение поучаствовать в новом арт-проекте фонда UNITY под названием «Ракета», потому что очень многим людям, столкнувшимся с онкозаболеваниями, нужна психологическая поддержка. Мы приехали в Белград, где пообщались и порисовали вместе с детьми, проходящими лечение от онкозаболеваний. По договоренности с Роскосмосом принято решение, что рисунки, собранные в рамках данного арт-проекта, разместят на обтекателе ракеты-носителя — площади скафандра для всех пожеланий и мечтаний уже мало. Уверен, что не только я, но и другие космонавты будут поддерживать маленьких пациентов из разных стран и городов. У ребят, которые борются с болезнью, такая же мотивация, как у нас: сильное желание добиться цели, не сдаваться, терпеть. Но, в отличие от взрослых, они не рассматривают вариант неудачи — они верят и делают все возможное, чтобы победить болезнь.

— Какие у вас еще запланированы поездки, пока не начались тренировки в ЦПК?

— Сейчас участвую в сменах лагерей детских центров «Океан», «Сириус», «Артек». Встречаюсь с ребятами, рассказываю о подготовке к космическому полету, работе на станции. Далее запланирована зарубежная поездка на пару недель. Лиссабонский университет организует экспедицию по исследованию генома бактерий эндемичных видов, которые могут находиться на необитаемых островах. Подход к исследованию примерно такой же, как к исследованию вещества, которое мы могли бы привезти с других планет. То есть ступить на остров, на котором никогда не бывал человек, и там пытаться найти эндемиков. При этом использовать защитное оборудование, снаряжение, чтобы изолировать эти организмы от человека. Это как высадка на другую планету. Очень интересно!

Русский космос, Светлана Носенкова

Сообщить об ошибке в тексте

Фрагмент текста с ошибкой:

Правильный вариант:

При обнаружении ошибки в тексте Вы можете оповестить нас о ней. Для этого нужно выделить мышкой часть текста с ошибкой и нажать комбинацию клавиш "Ctrl+Enter".